Читаем Дань псам полностью

Железное лезвие свистнуло, разрезая ближайшие фигурки. Лопнули веревочки, полетели руки и ноги, воздух заполнился соломой и травой.

Похожий на кашель смех. — Решил меня найти? Сколько столетий ты потратишь?

— Сколько нужно, — отвечал Нимандер, делая шаг и замахиваясь снова. Треск дерева, звон глины. Нога наступила на очередную куклу.

— Я успею убежать. Река крови поможет. Это мой путь наружу. Далеко! Ты что, не понимаешь? Врата открываются. А ты даже не видишь.

Нимандер уничтожил еще полдюжины кукол.

— Никогда не найдешь! Никогда!

* * *

В бешеном блеске оружия Селинд атаковала Сирдомина. Он ловил каждый выпад, и каждый удар сотрясал талвар, пронизывал болью кости. Он отступал под ее натиском. Три шага. Четыре. Пять. Все, что он мог — защитить себя. Было понятно, что и это ненадолго.

Искупитель хочет, чтобы он выдержал это?

Он сражался без надежды.

Она бормотала, тихо и жалобно. Звук желания. По его сабле били палицы, клинки, копья, цепы, кинжалы, серпы — дюжина рук против одной его руки. Удары сотрясали тело.

Он не удержит. Не удержит…

Край топора врезался в левое плечо в попытке достать до лица. Он ощутил, как скула и глазница вдавливаются внутрь черепа. Ослепший Сирдомин зашатался, предпринял отчаянную контратаку. Мелькнул талвар. Лезвие расщепило древко. Что-то ударило в грудь, сломав ключицу. Когда рука безжизненно повисла, он перехватил саблю второй рукой. Кровь текла из плеча ручьем — он терял силы.

В тело угодило очередное лезвие. Он упал.

Селинд встала над ним.

Он смотрел в темные, блестящие глаза.

* * *

Через мгновение Нимандер опустил меч. Умирающий Бог прав — это бесполезно. — Покажись, проклятый трус!

Араната вдруг оказалась рядом. — Его нужно призвать, — заявила она.

— Хочешь, чтобы он открыл нам свое имя?

Умирающий Бог закричал: — Кто здесь? КТО ЗДЕСЬ?!

— Я та, — сказала Араната, — кто призовет тебя.

— Ты меня не знаешь. Откуда тебе знать!

— Я знаю твой путь. Знаю, что ты говорил на дне Бездны с тем, кого звали Хохолком. И ты решил, что сможешь так же. Сможешь сделать себе тело. Из дерева, веток или глины…

— Ты не знаешь меня!

— Она отбросила тебя. Не так ли? Бросила за спиной кусок. Слабый, подобный ребенку. Позабытый.

— Ты не можешь знать… тебя там не было!

Араната нахмурилась: — Да, меня там не было. Но… земля трепещет. Дети проснулись. Велика была нужда. Ты был ее частью… которую она сочла лишней.

— ОНА ЗАПЛАТИТ! А ДЛЯ ТЕБЯ — ТЕПЕРЬ Я УЗНАЛ ТЕБЯ! — ДЛЯ ТЕБЯ УЖЕ ПОЗДНО!

Араната вздохнула. — Супруг, на крови присягнувший Ночной Стуже, — произнесла она нараспев, — Теломен Тартено Тоблакай, Беллурдан Пробей-Череп, я призываю тебя. — И она подняла руку, и что-то тут же упало в нее. Потрепанная, уродливая кукла — одна рука оторвана, ноги отрезаны у колен, лицо едва различимо, вроде бы обожжено. Араната поглядела на Нимандера: — Вот ваш Умирающий Бог.

Вокруг них мир таял и рассыпался.

— Он не говорит, — сказал Нимандер, не сводя глаз с увечной куклы.

— Нет. Забавно.

— Уверена, что поймала его, Араната?

Она встретила его взор и пожала плечами.

— Что он имел в виду, говоря, что знает тебя? И как ты сама узнала его имя?

Девушка заморгала и уставилась на куклу в руке. — Нимандер, — зашептала она детским голоском, — как много крови…

* * *

Скиньтик подтащил к себе Скола, поглядел в лицо, в распахнутые глаза — и заметил какой-то проблеск жизни. — Скол?

Воин закрутил глазами, пытаясь сосредоточить взгляд, и скривился. Первые слова больше походили на хриплое карканье: — Бля. Чего тебе?

Звуки, движение… Нимандер вдруг оказался рядом, опустился на колени перед Сколом. — Кажется, — сказал он, — мы сумели.

— Как?

— Не знаю, Скинь. Совсем ничего не понимаю.

Скиньтик увидел Аранату, стоявшую подле массивного камня — алтаря. В руках она держала какую-то куклу или марионетку. — А где Десра? — резко спросил он, озираясь.

— Здесь.

Мерзкий дым рассеивался. Скиньтик с усилием сел и попытался поглядеть в направлении голоса. В стене слева от алтаря была дверца, почти скрытая за колоннами; из нее и вышла Десра. Она с ног до головы была покрыта кровью, но, судя по легкости движений, не своей. — Полагаю, это был какой-то Верховный Жрец. Пытался защищать труп… или что-то похожее на труп. — Она помолчала, сплюнула на пол. — Подвешенный, как треклятые пугала, но части тела… оно было сшито из разномастных кусков…

— Умирающий Бог, — произнесла Араната, — посылал видения своих желаний. Порочных. Однако они источали и сладость.

Из коридора подошли Кедевисс и Ненанда. Они дико озирались, глаза были пустыми, лица опухшими.

— Думаю, мы перебили всех, — сказала Кедевисс. — А может, остальные сбежали. Это не бой был, а бойня. Непонятно…

— Кровь, — буркнул Нимандер, изучая Скола — все еще лежавшего перед ним — с некоторой долей подозрения. — Ты снова с нами?

Скол скривился сильнее. — А где мы?

— В городе под названием Бастион.

Наступило странное молчание. Однако Скиньтик понимал. «Пробуждение нашей чести. Она, растет, утолщается, принимает форму прочной кожи. Что-то гладкое, безжизненное. Мы ждем, пока она не примет на себя вес наших дел.

А потом мы уйдем отсюда».