Читаем Дамнат полностью

Его разбудил сильный толчок. Кокон разбился? Не поняв толком, что произошло, Он испугался и зажмурил глаза, сжался, затих, но когда до него дошло, что ему ничего не угрожает, он открыл глаза, и увидел… землю.

И земля была прекрасна. Его взору — взору Вечного Странника — предстали высокие горы, бескрайние равнины, красиво изрезанные долины, пустыни, где ветер, играя, точно малое дитя, создавал и тотчас разрушал барханы, бурные реки и величественный океан, пригревший на своей груди россыпь крохотных островков, словно заботливая мать родных детей.

Но плохо было то, что здесь отсутствовала жизнь, и солнце не освещало этот чудесный мир. Солнце скрылось за тем, что он назвал Духом Отчуждения, и дух этот являлся тьмой, окутавшей землю плотным непроницаемым саваном холода и уныния.

И плохо было то, что его кокон раскололся и разлетелся, усеяв землю мириадами мельчайших кусочков.

И тогда Он, поддавшись порыву, воскликнул:

— Не может столь прекрасное место пребывать более в ледяном безмолвии! Пусть осколки моего кокона примет в себя земля и согреет! И когда я разгоню мглу и изгоню отсюда Дух Отчуждения за пределы Солнечного Круга назад в Великую Пустоту, остатки моего кокона превратятся в то семя, из которого явится жизнь!

Так Он и сделал. Почувствовав небывалый прилив сил, Вечный Странник взлетел ввысь и сошелся в смертельной схватке с Духом Отчуждения. Три дня шла битва, от которой содрогалась и стонала земля. Наконец Дух отступил, и улетел в извечную Пустоту, где нет места свету, нет места теплу, нет места ничему, из чего способна высечься искорка жизни, а есть только холод, тьма и вечное, всепоглощающее уныние.

Он спустился на землю. Солнце светило вовсю и разбуженные её ласковыми лучами колосья поднимались, заполняя зеленью равнины, долины, плоскогорья…

Он засмеялся, щуря глаза на солнце. Но он так устал, изгоняя Дух Отчуждения, что захотел отдохнуть. И пока он бродил по земле, в поисках места для уединения, радость его омрачила мысль: «Что, если тьма вернется? Что помешает ей возвратиться? Или же я обречен на вечную борьбу с ней?»

Он долго искал ответ на этот вопрос. Что может защитить эти цветущие ростки, шелестевшие у ног, этот дивный воздух, наполненный тысячью звонких голосов?

И тут Он нечаянно наступил на один цветок. Стебель сломался, лепестки осыпались, цветок завял и умер. И душа цветка, лишившись оболочки, воспарила над ним. Душа была светом, излучавшим тепло, душа была сгустком эмоций, душа была самой жизнью, и душа была полной противоположностью тьме.