Читаем Дама с собачкой полностью

— Делла, я внимательно изучил ситуацию. Я не люблю, когда в деловые проекты вмешиваются чувства. Честно говоря, боялся, что Август поддался эмоциональному порыву и просто выбросил миллиард. С одной стороны, деньги его, имеет право и выбросить. С другой — такой шаг означал бы, что он как делец, как принц ни на что не годится. И знаешь, я не нашел серьезных ошибок. Это очень грамотное решение. Прекрасное вложение средств. Потерять их на Дивайне невозможно. Записывать Дивайн на себя было бы грубейшей ошибкой. Там нужна дружественная семья, но самостоятельная. Плохо одно: у Августа нет ни времени, ни желания самому заниматься этим направлением. Пожалуй, я поговорю с ним. Переоформим кредит на меня. А Крису посоветуй передоверить Дивайн кому-либо поопытней в финансах. И я бы рекомендовал даже не его тестя, а отца. Тесть и так никуда не денется, а из отца получится отличный партнер для меня. Я с такими людьми легко нахожу общий язык. Я помогу на первых порах.

Я посмотрела на него через плечо:

— Скотт, мы и так взвалили на тебя буквально все. И Сонно, и теперь Дивайн.

— Ничего, мне нравится. Интересные проекты, полная свобода действий. Я такое люблю. Сейчас, когда у меня в руках управление несколькими колониями, я могу наладить связи между ними. И эта новая структура заметно повлияет на жизнь в нашей половине Галактики. В лучшую сторону. Кроме того, меня давно привлекает идея сотрудничества с Сибирью, для которого сейчас есть хорошая возможность. А ты не переживай из-за отношений с Августом. Старые кончились, начнутся новые. Он отходчивый. Не то что я.

— Нет, Скотт, не начнутся. Нам больше нечего сказать друг другу.

Он вздохнул:

— Не стоит мне этого говорить, не моя тайна. Делла, ваши отношения были иллюзией, потому и сказать по их поводу нечего. Они всегда были искусственными. Это суррогат, компромисс. Ведь начиналось все не так.

— Я не знаю, как начиналось.

— Зато я знаю.

— Скотт, это не имеет значения. Мало ли что было в университете. Прошли годы. Мы получили опыт, который нас изменил, и изменил необратимо. Нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Пусть даже Август любил меня. Пусть. Сейчас он не любит меня ни капельки. И вот это уже я знаю. Наверняка.

— Возможность ошибки исключаешь?

— Да. Меня еще Макс предупреждал об этом. Я не поняла тогда, о чем он говорит. Он сказал, что Август способен жениться на мне, но это будет расчет. Он женится ради своего комфорта, ради того, чтобы от него отстали, еще почему, но не потому, зачем женятся нормальные люди. Я хочу сказать, Скотт, в любом случае я не приняла бы это предложение. У меня тоже есть принципы. Но очень уж обидно думать, что в тебе видят функцию, а не человека.

— Что ж, слова Макса вовсе не безосновательные. Они просто ошибочные. Макс не дал себе труда понять, что мнения членов семьи не всегда совпадают с мнением Августа. Эту идею — женитьбы по расчету, причем именно на тебе, — высказал я. В присутствии Макса. Да, я устал от того, что у меня внуки предпочитают холостяцкие удовольствия и работу. Если Август не способен наладить хоть сколько-нибудь прочные отношения со светскими девушками, пусть он просто женится на той, с которой умеет ладить. А любовь придет. Август никогда не говорил ничего подобного.

— Скотт, — я опустила голову, — понимаю твои мотивы, но… я не люблю Августа. Совсем. Жаль. Он прекрасный друг, может быть, я хотела бы иметь такого брата. Но как мужчину я не люблю его.

— А Макса любила? — В тоне Скотта не было и следа раздражения.

— Да. И сейчас люблю. Да, я вижу все его недостатки. Они не мешают мне любить его. Я не могу себя простить, я дура, я уперлась в свои какие-то беды, вообразила, что ничего не изменишь… а теперь поздно. Его уже не вернешь. Я даже не смогу сказать ему, что люблю. Как странно! Я ни разу не признавалась ему в любви. Для меня эти слова какие-то чужие, не могу их произнести.

— И почему ты думаешь, что любишь его?

— Потому что прощаю. Потому что злюсь, но тут же прощаю. Августу не прощаю ничего, ни единой мелочи. А Максу все буквально. Когда любишь, прощаешь все. Когда не любишь… все только на рассудке держится.