Читаем Дама с рубинами. Совиный дом полностью

Она посадила молчавшую девушку рядом с собой на маленький диванчик в тени занавесок и заглянула в печальные голубые глаза.

– Бедняжка, вас задели. Маленькая Елена плохо вела себя и будет наказана. Это глупая история о гусе, который в присутствии лебедя желает обратить на себя внимание криком… Клодина, – продолжала шепотом герцогиня, – я снова увидела разницу между вами и другими! – Она пожала холодную руку молодой девушки. – Я люблю вас всем сердцем, я хотела бы говорить вам «ты», когда мы одни. Не будет ли это нескромно?

– Ваше высочество, пожалуйста, – проговорила Клодина.

– Нет, без высочества, Клодина. Неужели ты думаешь, я стану говорить тебе «ты», если ты будешь называть меня «ваше высочество»? Я хочу, чтобы ты звала меня Элизой и тоже говорила мне «ты». Ах, пожалуйста, пожалуйста! Никто никогда так не обращался ко мне. Дай мне прекрасное, чистое сознание, что ты мне друг, а не подчиненная. Пожалуйста, пожалуйста, Клодина, скажи «да».

– Ваше высочество заглаживает незначительную неприятность слишком великой милостью, – взволнованно проговорила девушка. – Я не могу, я не имею права принимать это.

Она вдруг встала и схватилась за голову, как будто должна была обдумать ответ.

– Я считала тебя рассудительнее, – покачала головой герцогиня. – Из-за такого пустяка ты так волнуешься. Ты – воплощение доверия и любви. И я должна быть лишена их, потому что случайно герцогиня. Ты не можешь так думать, да и не думаешь. Подойди сюда, Клодина, и поцелуй меня как сестру.

Клодина стала на колени перед ласковой женщиной, ей хотелось сказать: «Оставь, оставь меня, и для тебя, и для меня будет лучше, чтобы я ушла как можно дальше!», но она не могла произнести этих слов под взглядом лихорадочно блестевших глаз, с мольбой устремленных на нее. Она почувствовала поцелуй на своих губах и прикосновение чего-то холодного к руке – герцогиня надела ей золотой браслет в форме подковы, украшенный бриллиантами и сапфирами.

– Не будете ли вы, ваше высочество… не будешь ли ты, – поправилась Клодина, – раскаиваться в своем выборе?

И ее бледное лицо с вопросительным выражением повернулось к высокопоставленной подруге.

– У меня тонкое чутье относительно достоинства людей, я знаю, что не отдам своего сердца недостойной.

Принцесса Елена вернулась в Нейгауз в чрезвычайно дурном расположении духа. По дороге она молча сидела в углу ландо, а принцесса Текла так же молчала в другом. Графиня Морслебен, сидевшая с ними вместе, с трудом сдерживала улыбку: молодое и старое лица в эту минуту неудовольствия были так похожи друг на друга.

Гроза разразилась только уже в верхних комнатах Нейгауза и обрушилась на фрау фон Берг, вызванную в комнату маленькой принцессы. Елена осыпала глубоко обиженную даму градом безумных упреков, как будто она была виновата в том, что четыреста лет назад Нейгауз был построен слишком близко к отвратительному Альтенштейну. Это ужасное место, настоящая пустыня, и ясно как день, что разумный человек никогда не построил бы замок здесь, если бы не имел особой цели.

– Слыхано ли это – получить столь резкое замечание от ее высочества из-за такой… – принцесса от злости не нашла подходящего слова. Не хватает еще, чтобы она, принцесса Елена, просила прощения у фрейлины герцогини!

– О, ваша светлость, – сказала фрау фон Берг, которая молча выдержала всю бурю, – за что вам просить прощения, ведь ваша светлость ничего такого не сделали?

– Я просто не заметила эту выскочку, потому что не выношу ее, – объяснила принцесса.

Глаза почтенной дамы заблестели.

– Во всяком случае, ваша светлость, это было плохо, – мягко сказала она. – Ее высочество просто очарована своей подругой. Можно подумать, что прекрасная Клодина готовит любовный напиток в своем Совином доме. Как неприятна должна была быть эта сцена барону!

– Неприятна? – проговорила принцесса. – Вы думаете, что он без удовольствия оставил игру, чтобы по приказанию ее высочества успокоить и вернуть свою кузину?

При этих словах принцесса вскочила со стула, обитого голубым кретоном, и подбежала к окну.

Фрау фон Берг видела, как она сжимала кулаки, нервно топая ногой и едва сдерживая себя.

– Что же ему было делать, ваша светлость? – спросила она. – Но, впрочем, это не невозможно – кто знает мужское сердце?

Она усмехнулась за спиной принцессы.

Та быстро обернулась, как будто ее ударили, и заметила улыбку своей поверенной. Тотчас же что-то пролетело над завитой головой женщины и упало у камина. Это был рабочий мешок принцессы из мягкого светло-голубого шелка с бесконечным вязанием, и он, несомненно, направлялся в голову фрау фон Берг. Та поднесла платок к глазам и зарыдала.

– Не плачьте, – повелительно сказала принцесса. – Вы знаете, что я прихожу в бешенство, когда… Я вас слишком хорошо знаю, Алиса, вы злорадствуете.