Читаем Дама с коготками полностью

Мы стали листать раздел, посвященный великому голландцу. Замелькали бесконечные иллюстрации. Одна картина показалась странно знакомой. На мрачном темно-коричневом фоне уродливое мужское лицо, на голове – ночной колпак. Старик противно усмехается, глядя на зрителей прищуренными глазами садиста. На крючковатом носу бородавка, глубоко запавшие щеки бороздят морщины. Редкий красавец!

Я стала читать пояснение. «Рембрандт Харменс ван Рейн (1606–1669 гг.) – живописец, рисовальщик, офортист. Новаторское искусство Рембрандта отличается демократизмом, жизненностью образов. «Мужчина в колпаке» хранится в Лувре. У картины существовала пара – «Старуха со свечой». Полотно считается утерянным; несмотря на это, аукцион Сотби заочно оценил «Старуху» в два миллиона долларов».

Я подскочила на стуле. Любимая картина Владимира Сигизмундовича! Шедевр гениального предка! Бог мой, вот оно, сокровище. Сметая сложенное задание, под протестующие вопли Ольги я схватила телефон и сообщила Степану, что еду к нему, пусть не ложится спать.

– Может, завтра? – промямлил Степан.

Ждать столько времени, чтобы проверить догадку? Ну уж нет! И я завела «Пежо». Погода не мокрая, быстро доеду. Но не успела одолеть и полдороги, как в районе багажника застучало, машину повело. Я вылезла и обнаружила, что спустило заднее колесо. Задача простая для любого водителя, только не для меня. Нет, теоретически представляю, как и что, а вот практически просто не справиться с гайками. Придется нанять умельца. По счастью, неприятность произошла на оживленной улице, вокруг шныряли машины, и я остановила новенький, сверкающий джип. Передняя дверца распахнулась, высунулся парень, ровесник Аркадия. Почти бритый череп, шея как у пита Банди, кожаная куртка и золотая печатка на пальце.

– Слышишь, мамань, – обратился он ко мне, – сколько?

Вот уж не думала, что такие ребятки польстятся на копеечный заработок.

– Двести рублей.

Парнишка хохотнул.

– Они у тебя за такую цену что, резиновые?

Я обозлилась:

– Нет, деревянные и квадратные!

Браток так и покатился со смеху.

– Ну, маманька, ну, юмористка, показывай товар!

– Сзади.

Парень вылез из джипа, я ткнула пальцем в колесо:

– Вот!

Секунду он смотрел на спустившую шину, потом принялся всхлипывать от смеха:

– Ой, умора, вот парням расскажу, сдохнут. Ой, колесо!

Я не выдержала:

– Прекрати ржать как сивый мерин. Или меняй, или уезжай. И вообще, чего здесь смешного?

Кожаный утерся платком и сказал:

– Мамаша, ты погляди, где находишься. На самом бойком месте.

Я огляделась. Вокруг группками и поодиночке тусовались девицы весьма специфического вида. Многие стояли, прямо как я, опершись на машины.

Луч понимания забрезжил в голове:

– Ты принял меня за проститутку?

Бритоголовый хихикнул:

– Не, мамань, куда тебе. Честно говоря, подумал, девочек предлагаешь, только цена странная – двести рублей, а тут колесо.

– Ладно, – обозлилась я окончательно, – разобрались, теперь отваливай.

– Мамань, мамань, – забурчал парень, – не кипятись. Давно никто так не смешил. Поменяю колесо, мне это как два пальца обоссать.

Он скинул куртку, закатал рукава красивого фирменного пуловера и ловко принялся орудовать баллонным ключом.

– Сколько сейчас стоит девочка? – поинтересовалась я.

– Уж никак не двести рублей, – хмыкнул помощник, – долларов сто, как договоришься.

– Хорошо зарабатывают.

– Нет, – сообщил парень, – девкам едва двадцатка достанется, остальное забирает сутенер.

– И не боишься вот так на улице, а вдруг СПИД?

Браток вздохнул:

– Все равно скоро подстрелят, так и так сдохну. Да шучу, шучу, – продолжил он, заметив мое вытянувшееся лицо. – Была постоянная баба, два раза в неделю вызывал, через агентство. Так на иглу села и тапки отбросила. Жаль, красивая телка – Клитемнестра.

– Кто? – поразилась я.

– Клитемнестра. Называлась так, врала, конечно, кто такое имя ребенку даст. Да девки любят повыпендриваться, вот и выдумывают невесть что, кого только не встречал: Аэлиту, Нефертити, Суламифь – цирк! Ни одной Таньки!

– А эти сколько берут?

– Выездные дороже, зато спокойнее. У моей всего несколько клиентов и было, сама обзванивала, интересовалась. Дашь ей сто пятьдесят баксов – и порядок. Она тридцатку доктору, двадцатку шоферу, десятку диспетчерше, и все равно лучше, чем на улице.

Он выпрямился, порылся в джипе, вытащил бутылку минералки.

– Слей, мамань, на руки.

Вымывшись, браток сел за руль и, расхохотавшись, умчался.

Я осталась с раскрытым ртом на дороге. Вот чем занималась покойная Милочка Котова! А цифры в скобках – нехитрые расчеты – кому сколько. И, конечно, девушка представлялась клиентам под псевдонимом. Завтра проверю, а сейчас к Войцеховским.

Уставший Степан встретил меня не очень любезно. Пропустив мимо ушей его ворчание, я влетела в холл и замерла. Картина исчезла.

– Степа, – заорала я как ненормальная, – где «Старуха»?

– На помойку снес, – сообщил приятель, – надоела докука, падает и падает.

– Как только дотащил такую тяжесть один, – пробормотала я, снова натягивая куртку.

– Из рамы вырезал, трубочкой скатал и двумя пальцами унес, – поделился Степа.

– Быстро говори, где бачки.