Читаем Дальше фронта полностью

— Да я уже почти все и сказал. Подумав, поанализировав, а точнее сказать, помедитировав в нижнем уровне астрала, я пришел к выводу — с Ловушкой нужно бороться ее же оружием. То есть подкинуть ей нерешаемую в рамках заданной ей программы задачу. Замкнуть контуры накоротко. Конечно, придется рискнуть. Но если мы войдем в Сеть сразу втроем, я, Андрей и Удолин, должны справиться.

Черт возьми, если мы действительно кандидаты в хранители, что нам стоит заставить Ловушку работать на нас? Я даже знаю, кажется, какую феньку ей надо подбросить, чтобы она сама начала загибать линию вот сюда, — он указал точку на рубеже 2039 и 2040 годов. — И тогда пятьдесят шестой обретет окончательную стабильность. Наш же удвоенный Вадим Петрович постоянно будет отслеживать и корректировать процесс изнутри. Одновременно в роли Антона и Сильвии.

Все заулыбались, очевидно, план понравился всем. Сулящий не только спасение, но и много новой, интересной и увлекательной работы. А то ведь действительно, последнее время слишком многие члены Братства жили как бы по инерции.

— А тебя не тревожит, что наша с Антоном деятельность привела… не к самым утешительным результатам? — не в виде протеста, а скорее в шутку спросила Сильвия.

Шульгин тем не менее ответил серьезно:

— Абсолютно не тревожит. Прежде всего вы постоянно работали враздрай, не столько настоящее дело делали, как другому ходы забивали. Доминошники хреновы! Опять же, конкретной и конечной цели не было ни у тебя, ни у него. А здесь все наоборот. Вон Дмитрий скажет — есть карты, компас, известна точка рандеву. Очень сложно дойти?

— Бывает, что и сложно. Однако я обычно доходил… Только хотелось бы знать, где гарантия, что миры как состыковались, так и расстыкуются, и что при этом будет со всеми нами?

— Гарантия есть, — выбросил Шульгин на стол последний козырь. — Наши новые друзья отыскали стационарный переход из своего мира прямо вот сюда, — он указал в окно, на тот отрог хребта, где между камнями скрывалось устье пещеры. Завтра пойдем его исследовать и снимать характеристики. А пока предлагаю обратить благосклонное внимание на обед, который для нас приготовлен. Боюсь, что он уже несколько перестоялся на плите.

— Только давайте решим еще один, организационный вопрос, — предложил Новиков. — Думаю, никто не будет возражать против предложения принять наших новых друзей кандидатами в члены Братства?

Ответом было всеобщее одобрение, частично словесное, частично выразившееся в обращенных к неофитам улыбках и дружелюбных кивках, а от рядом сидевшего Ростокина Ляхов получил даже крепкое рукопожатие.

И Вадим второй, не скрывая радости, сделал значительное лицо. Это ведь две большие разницы — агент на зарплате или полноправный член могущественной организации, повелевающей мирами.

Ляхов вспомнил про почти такое же дело с Пересветами и вдруг, сам от себя этого не ожидая, сказал:

— А если я не хочу? Вы можете делать все, что вам угодно, как угодно объяснять, но я в этом участвовать не хочу. Ни в каком качестве.

Увидел изумленные глаза Вадима.

Еще до того, как последовала реакция старших членов Братства, его нежно взяла под локоть рядом сидевшая дама, та самая Лариса.

— Юноша, кто же вас спрашивает? — спросила на вид двадцатипятилетняя девушка тридцатилетнего полковника.

На самом деле его спрашивали.

Вечер получился очень длинный, в течение которого хозяева, за исключением Ларисы, отнесшиеся к его заявлению с полным пониманием, пытались, каждый для себя и в меру собственных представлений, выяснить причину столь категорического неприятия.

Само собой, первым, кто увлек его в уютное, подходящее для выяснения отношений помещение, был Вадим.

— Ты что, совсем идиот или как? — вопрошал он на правах близкого родственника. — Такие предложения делаются одному из ста миллионов, и далеко не каждый год. Что тебе еще надо? Повелевать царицею морскою?

— Да ничего мне не надо, — отбивался Ляхов. — Просто не желаю я, чтобы меня использовали. Кто угодно и в любых целях, пусть и самых благородных. Присягу я давал общеармейскую плюс согласился принять флигель-адъютантство. И для меня достаточно. Не могу же я теперь в свите князя состоять, а выполнять приказы совсем других людей!

Заявить, что эти слова — признак догматизма и интеллектуальной отсталости — Вадим не решился, если даже думал именно так. А что ему помешало? Наверное, уважение к самому себе, в своей, так сказать, улучшенной реинкарнации.

Были бы другие обстоятельства, и он, скорее всего, предпочел бы честь выгоде. Но у него таких возможностей в его реальности, увы, не имелось. Подлостей он тоже не совершал, служил как привык, и тем не менее…

— Ладно, поступай как знаешь. На меня в любом случае можешь рассчитывать…

Общей для них обоих манерой закинул руки за спину, твердой походкой отошел к окну, но уже там закурил излишне нервно.

Понятное дело, раздрай внутри собственной личности.