Читаем Дальше фронта полностью

Хлебников и вправду был мужчина представительный, с мушкетерской эспаньолкой, браво подкрученными усами, походный мундир сидел, как на манекене в ателье на Воздвиженке. Орденов на груди достаточно, только московских ни одного, в Гвардии он не служил.

— …Наедине желаете беседовать или присутствие господ генералов тоже требуется?

— Так точно, Ваше Высочество, доклад предполагается общий.

— Тогда прошу. Чтоб зря не терять времени, ставлю в известность — курить можно, денег нет. Остальные вопросы подлежат обсуждению.

Генералы деликатно засмеялись, потянулись к радушно раскрытым на столе коробкам с толстыми и ароматными папиросами «Кара Дениз», как бы шутливой данью Местоблюстителю от губернатора Ванской области, которую тот отправлял с Москву ежегодно, к дате воссоединения армянского народа, за которое традиционно благодарили не нынешнюю демократическую, а царскую власть.

Тема доклада была для князя неожиданной.

Хлебников сообщил, что хотя армия в ее нынешнем состоянии пока не способна собственными силами провести операцию по полному замирению Привислянского края (как будто князь не знал этого раньше), она горит желанием внести достойный вклад в достижение Победы (и на эту тему есть штабные разработки, к чему повторяться?). Неужели действительно похолуйствовать генерал явился?

Однако дальше пошло интересное.

В конце шестидесятых годов прошлого века на некоторое время в Высшем совете Тихо-Атлантического союза и Объединенном комитете начальников штабов возобладала стратегическая концепция «Дальние рубежи». Она предусматривала создание своеобразного предполья, передовой линии обороны, вынесенной на двести — триста километров от дипломатических границ «Периметра».

В случае усиления внешней угрозы государствам Союза от незамиренных племен и народов именно в этой зоне должны были проводиться высокоманевренные операции против вероятного противника. Будь то регулярные вооруженные силы недружественных стран или крупные террористические бандформирования любой ориентации. В качестве материального обеспечения этой доктрины начались разработки, а потом и производство подходящей боевой техники.

В том числе бронетранспортеров высокой автономности и вместимости (запас хода до 1000 км, экипаж 25–30 человек), средств огневой поддержки рейдеров (легкие самоходные орудия и минометы) и, как своеобразный аналог стратегической кавалерии былых времен, крейсерские танки, способные решать самостоятельные задачи практически на всю глубину вражеской территории.

Потом доктрина естественным образом умерла, на смену ей пришла другая, потом третья, по мере того как менялась мировая атмосфера и прогрессировала военная мысль.

Новые поколения стратегов делали ставки то на штурмовую авиацию и парашютные войска, то на узлы и линии тотальной фортификации, а близкие им по духу промышленники и финансисты зарабатывали нешуточные деньги на переоснащении армий и строительстве очередных «Верденов» и «Турецких валов».

Одним словом, на память о тех достославных временах российской армии остались три сотни танков-рейдеров «БТ-15», снятых с вооружения и оставшихся лишь в памяти ветеранов да на страницах исторических справочников.

Но тогдашние генерал-фельдцехмейстеры из скупости или глубокого предвидения не пустили танки в переплавку, а согнали их на базу хранения в районе города Дубно, недалеко от Львова. Где они, законсервированные, и простояли в глухом лесном урочище три десятка лет. Службу при них несли все больше сверхсрочники-ветераны, обжившиеся, окружившие полосу отчуждения собственными поместьями, садами и огородами, передававшие непыльные и хлебные должности по наследству.

Всего и дел — вовремя смазывать катки и траки соляркой, пару раз в год проверять уровень масла в двигателях, выборочно их запускать, следить, чтобы всегда заперты были люки, на месте дульные крышки пушек. А главное — содержать в порядке и полной неприкосновенности склады с тремя боекомплектами снарядов и пулеметных патронов на машину.

Однажды прописанная в бюджете военного ведомства строка финансировалась исправно, хотя все давно забыли, что же именно она обозначает. И жалованье персоналу шло. Совершенно, как в Британском флоте, где четыреста лет получали фунты стерлингов и натуральный паек «коты его Величества» и их смотрители.

Одним словом, завершил свое пространное вступление Хлебников, в настоящее время мы обладаем едва ли не корпусом вполне боеготовых танков, по ряду параметров лучших в мире. С неизрасходованным моторесурсом.

Спасибо генералу фон Крайцхагелю, который о них вовремя вспомнил.

Хлебников указал на поджарого невысокого начальника АБТ с танковыми эмблемами на углах черного бархатного воротника.

— Так точно, Ваше Высочество. Я еще юнкером однажды посещал эту базу, сам посидел с полчаса за рычагами. И так оно мне в память запало. Как у моряка — о первом учебном паруснике. Потом, конечно, не до того было. А занял нынешний пост — снова вспомнил. «Бэтушка», так сказать, моя юношеская любовь.