Читаем Дальнобойщик полностью

Слово это Баженов не очень любил, но оно прижилось. Даркнет — нелегальная, анонимная, свободная от копирайта, распределенная и самоорганизующаяся сеть обмена информацией. Свободной, живой информацией. Она была примитивна и надежна, как лопата. Всегда находились те, кто соглашался рискнуть и доставить винчестер со свежей информацией до точки, где ее могли скачать те, кто потом передаст ее дальше — друзьям, надежным соседям, а те — своим. И никто не мог с этим ничего поделать. Да и в официальном медианете упоминать о ней было нельзя. Ее просто не существовало.

Баженов доел, расплатился, и вышел.

Надо было доставить официальный груз.

Интересно, мне что-нибудь закачали или только сливали файлы? Но узнать это он мог только в Москве, когда извлечет винчестер.

Полчаса он ехал в полном молчании, чувствуя, как постепенно расслабляются закаменевшие мышцы спины. Каждый раз он обещал себе, что не будет психовать, и каждый раз нервничал.

Позади внезапно вякнул сигнал патруля, в мониторе заднего вида показался бело-голубой «крейсер» дорожной полиции.

— Вот только вас мне сейчас не хватало, а — пробормотал Баженов, съезжая на обочину.

Из полицейской машины вылез невысокий седой толстяк в форме сержанта, помахивая полосатым жезлом вразвалочку пошел к «Дракону» Владимира.

— Вот чертяка! — улыбаясь, прошептал тот, и полез наружу.

— Стас! ты какого же черта пугаешь?! — зашагал он навстречу полицейскому.

Обнялись, похлопали друг друга по спине.

— Ну, ты привез? — нетерпеливо спросил Стас.

— Ага. Да погоди ты, дай достану. — Баженов сел на подножку «Дракона», стянул с левой ноги тяжелый ботинок, и принялся складным ножом отковыривать подметку. Добыл из тайника miniUSB-флешку, протянул Стасу.

У того дрожали руки. Из кармана куртки полицейский извлек старый поцарапанный плеер, вставил в него флешку, со второго раза попал капелькой наушника в ухо. Нажал кнопку воспроизведения.

И закрыл глаза. Владимиру даже показалось, что старый дорожный патрульный всхлипнул.

Стас вытащил один наушник, хлопнул Баженова по плечу, спасибо, мол, и, смешно косолапя, побежал к своей машине, крича напарнику:

— Живем, Михалыч, живем!

В наушнике пел надтреснутый негромкий голос: