Читаем Дальние страны полностью

Светлой памяти Детства

ТЫСЯЧЕЛИСТНИК

…Это растение везде видится. То есть, водится. В Сибири, на Урале, в Подмосковье, Саранске, Нью-Йорке. …Цветёт желтовато-белыми (в парке, культивированные – розовыми, жёлтыми, темно-красными) цветочками, изысканными по форме, собранными в зонтик. Листочки – резные, оправдывают название; собрать и помять в ладони – пахнет ладаном. Идя мимо – там ли, тут ли – невольно задерживаю шаг.

…В детстве у меня был друг Слава. Мы всегда были вместе. Я у него многому училась, и многому просто подражала. Например, Слава заикался – и я заикалась, считая это единственно приемлемым способом /языком общения. Слава любил хлебные горбушки – и я за столом из кусков хлеба выбирала горбушку.

…Помню, он сказал мне: «П-пойдём зд-дороваться с людьми!» И вот, мы пошли вдоль деревни, два маленьких существа, он шёл чуть впереди. Шёл и говорил встречным:

– Д-доброе утро! Зд-дравствуйте!

Не забыть, как светлели их лица (какой-то высоченный дядя… женщина с коромыслом…), когда они отвечали:

– Доброе, доброе! Здравствуйте!

…Ещё как-то, это было зимой, нас закрыли в его доме. Наши мамы работали в школе*, девать же нас было вечно некуда… Итак, заперли в доме – предварительно, конечно, убрали подальше спички и ножи… За окном пошёл снег. Забросив однообразные домашние игры: «в школу», «в магазин», «в больницу», мы стали мечтать вслух о том, как хорошо было бы выйти на улицу и побегать там по снегу и воздуху.

Обследовали дом, сенцы – в сенцах нашли крошечное оконце, только что высунуть нос и… голову… Слава рассчитал: если туго повязаться вязаными шалями (а таковые нашлись): концами крест-на крест по диагонали на груди, потом подмышки, потом – завязать на спине… Получается почти так же тепло, как в пальто, и тело проходит в отверстие.

Валенки выброшены по одному на улицу, оденем там, тут в них не пролезаем… Шедшая мимо девочка по просьбе Славы ставит к стенке, под оконце санки – приземляться… Первой вылезаю я, ногами вперёд, он помогает, держит в сенцах за руки… Потом я помогаю ему, вытягивая за ноги из оконного отверстия… И вот, уже бежим по заснеженной улице, а люди за стёклами окон испуганно показывают на нас пальцами…

Наказания, честно говоря, не помню, помню лишь этот короткий миг свободы.

…Было лето. Я его не видела несколько дней. Потом моя мать сказала: «Пойдём, попрощаемся со Славой». Взяла меня за руку, и мы пошли, мать сказала, что Слава уезжает, далеко-далеко. По пути попадались цветы тысячелистника, я их рвала – Славе в дорогу.