Читаем Далеко от яблони полностью

Майя улыбнулась, Хоакин улыбнулся в ответ. Оказалось, что у обоих кривые передние зубы, один налезает на другой. То есть у Хоакина они до сих пор такие, а Майю родители заставили два года носить брекеты, чтобы исправить этот дефект. Сейчас она об этом пожалела. Ей хотелось выглядеть так же, как ее родные. Чтобы прохожие останавливали их на улице и говорили: «Вы, должно быть, родственники». Майя страстно желала быть связанной с этими людьми, желала, чтобы и они были близки ей как никто другой на свете.

Грейс подозрительно всхлипнула.

– Ты чего? – прошипела Майя. Хоакин выразительным жестом дал понять: «Одну минуточку, и я освобожусь». – Только фонтана слез не хватало.

– Заткнись, – пробормотала Грейс, промокая глаза. – Это всё гормоны.

– Наши циклы уже синхронизировались? – вытаращила глаза Майя. – У меня вот-вот должны пойти месячные. Буквально завтра и…

– Привет, – произнес кто-то. Майя посмотрела вбок и вверх, сильно вверх – надежда остаться самой высокой хотя бы в одной семье рухнула, – и увидела рядом с собой Хоакина. – Привет, я Хок. – Это прозвучало как вок.

Майя попыталась унять дрожь в пальцах, когда Хоакин пожимал ей руку. Она не привыкла дотрагиваться до парней и сейчас задавалась вопросом, всегда ли у них такие сухие ладони. Грейс, стоявшая рядом, продолжала утирать глаза и, когда Хоакин повернулся к ней, раскинула руки и обняла его за талию.

– Здравствуй, – взволнованно проговорила она. – Я так рада нашей встрече!

Хоакин напоминал животное, внезапно осознавшее, что из хищника оно превратилось в добычу, однако умело это скрыл.

– Привет, – сказал он, неуклюже похлопав Грейс по спине. – Привет.

– Что-то при нашем с тобой знакомстве ты не плакала, – упрекнула Майя сестру, уперев руки в бока, потом снова обернулась на Хоакина. – Ни слезинки не проронила, представляешь? Гордись, тебе повезло.

– О да! Здорово, – смутился Хоакин, все еще хлопая Грейс по спине. Наконец Майя оттащила ее в сторону.

– Ты его пугаешь, – зашептала она в ухо Грейс. – Соберись, нюня!

– Может, где-нибудь перекусим? – предложил Хоакин, указывая на дверь. – На сегодня я закончил работу, так что могу заказать нам ланч или… – Он не договорил, словно засомневался, правильный ли задал вопрос.

– Нет, все в порядке, отличная идея, – сказала Грейс. – Идем.

А Майя заметила, как все три их тени синхронно повернулись в одном и том же направлении.

Хоакин еще до встречи с сестрами знал, что они белые. Элисон, его нынешний социальный инспектор, рассказала о них ему, Марку и Линде несколько недель назад. Они сидели за столом на кухне, ели картошку с соусом сальса, и Элисон подробно объясняла, что у Хоакина есть не одна, а две сестры, что у них общая мать, что девочек удочерили в младенчестве, но они узнали о нем только сейчас и теперь хотели бы познакомиться.

Хоакин еще тогда понял. Он не был наивен и знал, как все устроено в реальном мире. Знал, что для большинства людей маленькие белые девочки занимают первое место в списке под названием «Детки, которых мы хотели бы завести». Знал, что и стоят они куда дороже: некоторые платили адвокатам больше десяти тысяч долларов, чтобы заполучить белокожего ребенка. Из этого выходило, что приемные родители таких девочек неплохо обеспечены. Что ж, тем лучше для последних. Не будет же Хоакин обижаться на сестер из-за этого.

У него есть сестры. Обалдеть.

Слушая Элисон, Хоакин сидел неподвижно и едва дышал, а Марк с Линдой только кивали. «Да, было бы здорово», – сказал он, когда Элисон сообщила, что Майя и Грейс просят разрешения написать ему по электронной почте. Потом он сказал, что должен сделать уроки, и закрылся в своей комнате. Послушал музыку, немного порисовал углем в новом альбоме, ни за какие уроки не брался и уж конечно не задумывался о том, что на свете есть по крайней мере два человека, связанные с ним узами крови, и что один из самых больших его страхов оправдался, да еще и вдвойне.

Марк и Линда понимали, что на него не следует давить, и не давили. Получив письмо, Хоакин трижды прочел его, прежде чем закрыть. Снова открыл, перечитал еще два раза, закрыл. Он не был уверен, что ответит. Связав себя с этими девочками, он может ненароком сдернуть их с неба, сбить с идеальной эллиптической орбиты, непоправимо нарушить равновесие.

«От Майи и Грейс что-нибудь приходило?» – полюбопытствовала Линда однажды вечером, когда после ужина они вместе загружали посудомоечную машину. Хоакин видел, что разговор заранее отрепетирован, но его это не напрягало. Ему нравилось, что они стараются ради него, хотят, чтобы все сложилось как нельзя лучше. Это было приятно. В таких случаях, глядя на Марка и Линду, Хоакин порой чувствовал себя, как на школьном концерте, – в роли родителя, которому полагается поднимать вверх большие пальцы и громко шептать: «Молодцы!» Так делали другие, он видел.

«Да», – ответил Хоакин и включил измельчитель отходов. Когда измельчать стало нечего, он выключил агрегат. Линда не уходила.

– Ты им ответил? – спросила она.

Хоакин лишь молча посмотрел на нее.