Аллан Коул

Кристофер Банч

Далекие Королевства

ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕРВОЕ

Глава первая

КУРТИЗАНКА

Властелин Воды.

Царица Вдохновения.

Я, Амальрик Эмили Антеро, приступаю к этим строкам во второй сумеречный день месяца Изобилия, в десятый год Эры Ящера. Клянусь памятью потомков писать только правду. Молю Вас, мои Властелины и моя Царица, отнестись с благосклонностью к моему дневнику. Огонь, освети в памяти забытое. Вода, напои плоды раздумий. Муза, отнесись снисходительно к моему нехитрому умению и дай мне слова, достойные этого повествования. Повествования о путешествиях моих к Далеким Королевствам.

И о том, что нашел я там».

Перечитывая эти строки, я представил себе, как бы рассмеялся Янош. А его раскатистый заразительный смех мог и ночью согреть и обратить глупые слова в перлы мудрости. Я слышал этот смех так ясно, словно Янош находился рядом со мной и не разделяли нас сорок с лишним лет. Но в веселье его слышалась насмешка. Не над тем, что я взялся за перо. Он обожал всякие истории и поучительные книги, считая их более священными, чем целая роща священных кедров, и полагая, что на их страницах человек может порой узреть больше, чем в волшебном зеркале иного провидца. И это повествование он только бы приветствовал, пусть местами на его страницах он и выглядел в невыгодном свете. Этого не миновать. Так должно быть. Разве не поклялся я поведать истину?

А ведь Янош был самым ярым ревнителем истины. Даже когда врал… Особенно когда врал.

Насмешка, я уверен, предназначалась традиционному заклинанию повествовательного зачина, которое я вывел в первых строках, обращаясь к Огню, Воде и Музе за помощью в моих трудах.

– Глупая традиция, – сказал бы он. – Более того, еще и бессмысленная трата времени и духа. Например, выводить бородавки можно путем перетягивания их ниточкой и трижды благословенной жабьей кожей, да это и дешевле гораздо, чем с бесами возиться.

Затем он хлопнул бы меня по спине и наполнил наши стаканы до краев.

– Ты, Амальрик, главное, начни эту книгу. А я не подведу.

Что ж, хорошо, коли так…

Началось это с женщины.

Звали ее Мелина. И была она самой красивой куртизанкой во всей Ориссе. Даже сейчас, по прошествии всех этих лет, при одном воспоминании о ней я прихожу в волнение. Любой мужчина терял голову, и надолго, едва увидев ее большие черные глаза или окунувшись, если посчастливится, в благоуханные волны ее длинных темных волос. В божественном теле с золотистой кожей, пурпурных губах, груди с розовыми сосками и шелковых бедрах таилась желанная гавань для любого странника, алчущего совершенства плоти. Короче говоря, я, двадцатилетний, жаждал ее со всей влюбленностью и безрассудством, присущими горячей крови юности. Если бы она удовлетворила мою страсть, я бы и не приступил к этому повествованию. Она же, суля мне лишь надежды, обратила меня, и весьма искусно, в своего раба.

В тот день, когда меня опутали ее сети, я выполнял отцовские поручения, что случалось не часто. Судно, прибывшее с запада, только что выгрузило товары в один из складов отца. В мои же обязанности входило пронаблюдать за расчетами. Это не значит, что я вмешивался в дела доблестных клерков, работающих на нас. Просто я здесь находился как «представитель власти», по выражению отца. И я должен был следить, чтобы взятки, предназначенные чиновникам порта, поборы городских налоговых чиновников, сборщиков десятины в пользу храма Воскрешения находились в разумных пределах. У меня был кошель с золотом и серебром для алчных рук. Но помнил я и наставление: если раздам все содержимое кошелька, то прибыль от рейса этого судна окажется скудной. Тем более что плавание выдалось длительным, со множеством всяких неприятностей, включая и шторм, налетевший и потрепавший корабль прямо в устье реки, на которой стоит наш город. В общем, торговое дело было весьма мудреным, и я поражался, как отец доверил денежные расчеты мне. А отец просто пытался приободрить меня доверием в дни моей смятенной юности. Он разглядел во мне те качества, которые сам я видеть еще был не в состоянии.