Он подошел к концу. Он погрузился в то минимальное состояние, которого жаждал. Он не думал ни О прошлом, ни о будущем, ничего не терял, ничего не приобретал.

Я — часть общества или был ею, на самом деле не принадлежа ему Это имя — Олми Ап Шеннен Любивший многих любимых и любимый немногими В контакте ни с чем вовне Вне контакта ничто Древо, вырванное с корнем.

Пламенеющий обод бреши стал разгораться. Подвешенная и лишенная цели фигурка, захваченная в реснички вероятностей, сохраняла необходимую форму и волю, чтобы этим заинтересоваться, — фигурка обратила внимание, что по сравнению с прежними размерами брешь сильно уменьшилась и потемнела, а полыхающая вокруг полоска значительно расширилась. Она напоминала грандиозное солнечное затмение с кровавой короной.

Верность и любовь вырваны с корнем.

Сам язык угасал, пока лишенная цели фигура не начала видеть лишь образы — пьянящий иной мир, отрезанный, недоступный, лица прежних людей, некогда любимых, некогда успокаивающе близких, ныне же мертвых и не имеющих призраков.

Не способный видеть даже призраки вырванного с корнем прошлого.

Движение фигурки вдоль долины замедлилось. Время остановилось. Вечность, теперь не имеющая конца. Обнаженный, лишенный кожи, лишенный плоти, лишенный костей. Поглощен и интегрирован.

Испытывает покой.

Запишите в бесконечный столбец:

испытывает

Испытывает покой

покой

покой

Крохотное местечко не больше кулака, чрево. Крохотное местечко бесконечного мира в сердце смерзшейся геометрии. Все — усовершенствования, вариации, перестановки, уже исчерпавшие себя; бесконечный доступ к беспредельной энергии, заключенной в самости.

Ты/я/мы — не имеет значения. Видишь?

Видишь. Видья. Всевидение. Око Будды. Чьи-то бесчувственные кальпы. Суета чувств.

Самость сия поглотила. Множество сейчас, покой миновал.

В покое минувшего. Любил женщин, растил детей, прожил долгую жизнь на планете, куда ныне нет возвращения.

Ничто один в покое без минувшего все завершено нет возвращения.

Точка.

Один делает возможным все.

Вижу. Будда, не оставь ученика своего в тенетах.

Глаз сжимается, закрывается, великолепное кровавое пламя затуманивается. Его пронзает белая игла, заметная позади небольшой темной сердцевины.

Небольшой большой не имеет значения без времени

Не уходи. Возьми нас с

Есмь твой отец/мать/еда

любил растил живя тоскуя без возвращения

мой призрак

8

Рай Орнис, высокий, тощий, похожий на богомола мастер-открыватель врат, улыбнулся. Олми видел множество Раев Орнисов, словно аватар древнего бога. Все мастера слились воедино.

Они находились под прозрачным стеклянным пологом. Лицо Олми овевал тихий прохладный ветерок. Когда он упал, Рай Орнис обернул его спасательным полем и принес безопасный свежий воздух — запасы гермокостюма кончились.

Олми вновь отыскал расплескавшиеся реки памяти и омыл в их водах свои древние стопы. Он сглотнул. Око-брешь навеки затворилось.

— Его больше нет, — сказал Олми.

— Дело сделано, — кивнул Рай Орнис.

— Никому не расскажешь, — вслух подумал Олми.

— Никому не расскажешь.

— Мы крали и ели, чтобы жить. Чтобы рождаться.

Рай Орнис поднес палец к губам. Его лицо, озаренное появившимся на юге светом, было призрачным. На пол-Пути от них скалились огромные зубы, пылавшие ярким электрическим пламенем.

— Кольцевые врата, — сказал открыватель, оглянувшись через плечо. — Расп и Карн, мои ученицы, поработали на славу. Мы выполнили то, зачем сюда прилетели, а заодно спасли Путь. Неплохо, да, сер Олми?

Олми потянулся к открывателю, желая не то обнять его, не то задушить. Рай Орнис отступил.

Олми отвернулся и еще раз сглотнул. Во рту было до боли сухо. Завершать создание кольцевых врат не нужно. Незаконченные врата выполнили свою задачу — привели к закрыванию и втянули в себя последние остатки бреши.

Кольцевые врата стали на глазах сжиматься. Оскал превратился в ухмылку, потом — в спокойную улыбку всеведения, затем сжался в точку, и точка эта растаяла среди далеких дюн.

— Думаю, близняшкам слегка обидно, что им не удастся завершить создание кольцевых врат. Но то, что есть, — чудесно. — В голосе Рая Орниса звучал восторг, мастер затанцевал, выделывая па на черном обсидиане долины. — Теперь они — настоящие мастера! Когда меня осудят, они займут мое место.

Олми склонил голову набок. «Редута» не было.

— А где пирамида? — хрипло спросил он.

— Желание Енох исполнилось, — ответил Рай Орнис и прикрыл глаза ладонью.

Пласс, Енох, альтинг. Пласс видела своего призрака.

Повсюду — к востоку и к западу — остались заброшенные, ненужные горы, уставленные статуями. Не сон, не видение.