Читаем Далекие горизонты полностью

— Со мной! — сказала Камма, схватила его за руку и потащила за собой в дверь, по коридору и в дверь для слуг, которой он прежде даже не замечал. Он проковылял, как мог быстрее, вниз по крутым каменным ступенькам, по узкому коридору, и они оказались среди лабиринта конюшен. Едва они вышли, как серия взрывов сотрясла все вокруг них. Под сокрушающий грохот и всплески огня они пересекли двор — Камма все еще тянула его за собой с полной уверенностью, а потом они юркнули в одну из кладовых в конце конюшен. Гейна и один из крепостных стариков как раз поднимали крышку люка в полу. Все четверо спустились в него — Камма одним прыжком, остальные медленно и с трудом по деревянной приставной лестнице. Особенно трудно спуск дался Эсдану, и он неуклюже, всей тяжестью наступил на сломанную ступню. Спускавшийся последним старик закрыл за ними крышку люка. У Гейны был фонарик, но она включила его лишь на минутку, осветив большой низкий подвал с земляным полом, полки, арку прохода в соседний подвал, груду деревянных ящиков и пять лиц — проснувшийся малыш как всегда беззвучно смотрел из платка, привязанного к плечу Гейны. Потом тьма. И на некоторое время безмолвие. Они нащупали себе по ящику и сели во тьме, кто где. Послышались новые взрывы, словно бы вдалеке, но земля под ящиками и тьма задрожали. И они задрожали вместе с ней.

— О, Ками! — прошептал кто-то. Эсдан сидел на пошатывающемся ящике, и кинжальные удары боли в его ступне сливались в одно жгучее жжение. Взрывы. Три. Четыре. Тьма обладала консистенцией густой жижи.

— Камма, — прошептал он.

Она что-то прошептала. Где-то рядом с ним.

— Благодарю тебя.

— Ты сказал: прячьтесь, и мы поговорили про это место, — прошептала она.

Старик дышал с всхлипывающим хрипом и часто откашливался. Было слышно и как дышит малыш — тихий неровный почти прерывистый звук.

— Дай его мне. — Это был голос Гейны. Значит, она отдала малыша матери.

— Потом, — прошептала Камма. Старик заговорил неожиданно и громко, заставив их всех вздрогнуть.

— Тут воды нет!

Камма шикнула на него, а Гейна прошипела:

— Не кричи, глупый.

— Глухой, — шепнула Камма Эсдану с легким намеком на смех.

Если у них тут нет воды, прятаться они могут лишь ограниченное время

— ночь, следующий день. А для кормящей женщины и этот срок может оказаться слишком долгим. Камма думала о том же, что и Эсдан. Она сказала:

— Как мы узнаем, выйти или нет?

— Рискнем, когда будет надо.

Наступило долгое молчание. Было трудно смириться с тем, что к такой тьме глаза привыкнуть не могли, что ты ничего не увидишь, сколько бы ни просидел здесь. И было холодно, как в пещере. Эсдан пожалел, что на нем нет шерстяной рубашки.

— Ты его грей, — сказала Гейна.

— Я грею, — прошептала Камма.

— Эти, они крепостные? — шепнула ему Камма. Она сидела где-то совсем близко от него, где-то слева.

— Да. Освободившиеся крепостные. С севера.

— Как старый владелец умер, сюда много всяких приходило. Солдаты из армии. А вот крепостных прежде не было. Они застрелили Хио. Они застрелили Вея и старого Сенео. Он не умер, но он застрелен.

— Их, наверное, привел кто-то из полевого поселка, показал им, где дозорные. Но они не могли отличить слуг от солдат. Где вы были, когда они пришли?

— Спали. На кухне. Все мы, домашние слуги. Все шесть. Этот человек стоял там, как восставший мертвец. Он сказал:

«А ну лежать! Чтоб волосок не шевельнулся!» И мы лежали. Слышали, как они стреляли и кричали по всему дому. Владыка Всемогущий! Я очень боялась. Потом стрельбы больше не было, а этот человек вернулся к нам и наставил свое ружье на нас, и отвел нас в старый домашний поселок. Они заперли за нами старые ворота. Как в прошлые дни.

— Зачем они это делали, если они крепостные? — произнес во тьме голос Гейны.

— Старались освободиться, — ответил Эсдан.

— Как освободиться? Стрелять и убивать? Убить девушку в постели?

— Они все воюют, все другие, мама, — сказала Камма.

— Я думала, это кончилось назад три года, — сказала старуха. Ее голос звучал странно. Сквозь слезы. — Я тогда думала, это свобода.

— Они убили хозяина в его постели! — во весь голос закричал старик, визгливо, пронзительно. — Что может выйти из этого!

Во тьме послышалась возня. Гейна трясла старика, шипела, чтобы он молчал. Он крикнул: «Отпусти меня!», но умолк, хрипя и ворча.

— Владыка Всемогущий, — пробормотала Камма с тем же смешком отчаяния в голосе.

Сидеть на ящике становилось все неудобнее, Эсдану хотелось поднять ноющую ступню повыше или хотя бы держать ногу вытянутой перед собой. Он сполз на пол. Холодный, шершавый, царапающий ладони. Прислониться было не к чему.

— Если ты на минуту зажжешь фонарик, Гейна, — сказал он, — мы могли бы найти мешки или еще что-нибудь, чтобы подстелить.

Вокруг мгновенно возник мир подвала, удивительный в своей сложной точности. Они не нашли ничего, кроме досок для полок, разложили их в подобие настила, забрались на него, и Гейна вновь погрузила их в бесформенную первозданную ночь. Они все замерзли и теперь прижались друг к другу, бок к боку, спина к спине.