Читаем Далекие горизонты полностью

- Видимо, эти сорняки выделяют какую-то кислоту огромной коррозийной силы. Глянь-ка на вон те шрамы, а лучше сказать дыры, на поверхности стальных доспехов, которые остались от прикосновения к ним веток и побегов, - показал Ниал, изумленно качая головой. - Непонятно, как с ними справляются девицы, ежели зелень может творить такое с доспехами космической пехоты?

- Это меня мало интересует, пока побеги действуют столь эффективно, как мы только что удостоверились.

Слишком поздно сообразив, с какой опасностью они встретились, храбрецы кольнари обратили свое оружие против зеленых демонов, облепивших их с ног до головы. Возможно, кто-то из тех, кто умер последним на летном поле, умудрился послать пехоте свое сообщение. Но в этой битве оружие кольнари не столько сражало врагов, сколько множило их ряды. Любая попытка сжечь растения или взорвать их вела к тому, что они распадались на мелкие частицы, каждая из которых начинала тут же расти и развиваться, множа численность атакующих сил.

Воинов кольнари в их тяжеленных стальных сапогах стреноживали, и они, упав, превращались в желто-зеленые обрубки, бьющиеся в последних судорогах. В антигравитационные ранцы, видимо, проникали тонкие побеги, вызывая короткие замыкания.

Уже не опасаясь оружия кольнари, Хельва сняла маскировку и зафиксировала на пленку детали разгрома, особо останавливаясь на том, что происходит с флорой, если ее рубят в лапшу. При этом она оставалась на безопасном расстоянии от кровавой бойни (может, лучше назвать ее ядовито-зеленой?), дабы исключить возможность любого контакта. Хельва только мимолетно подумала о том, как было бы любопытно раздобыть листик или веточку и сохранить их для последующего анализа в какой-нибудь особо секретной лаборатории Центральных Миров.

- Никогда не видел ничего подобного, - говорил Ниал, покачивая головой. - Мы знаем, что существуют планеты с крайне неблагоприятными условиями для жизни на поверхности, но чтобы экологией можно было управлять, приручать ее и использовать в своих интересах в крайних ситуациях! Да, такая информация заслуживает особого хранения. - Ниал откинулся на спинку кресла, сложил ладони и начал с энтузиазмом их тереть, явно испытывая глубочайшее удовлетворение от неожиданного поражения кольнари. - Что ни говори, а этим девицам удалось кое-что узнать из области практики организации непротивления злу насилием!

- То, что мы видели, трудно назвать непротивлением, - раздраженно ответила Хельва. - Они просто дали природе планеты действовать по ее вкусу. Ты должен знать, что где-то в глубине этики здешней религии наверняка имеется шиболет[19] запрета на убийство.

- Ха! Никогда не считал кольнари людьми, - ответил Ниал. - А кроме того, даже отпетые фанатики имеют не меньше прав на защиту своей жизни, чем любые другие формы жизни.

- А они ничего и не делали. Делала сама планета. Вот в чем вся прелесть того, что произошло.

- Ах как это верно! - Голос Ниала вдруг приобрел явный оттенок ханжества. - Блаженны кроткие, ибо унаследуют они царство Божие на Земле… или в данном случае - на Равеле. Прекрасный поступок, леди, просто прекрасный! - И он бесшумно зааплодировал. - Будем же и дальше совершенствовать наши достоинства. Вернее - ваши.

- Я уверена, что в результате они были уверены заранее, но для верности наблюдали за ним, - сказала Хельва и тут же включила бортовую систему дальнего наблюдения. На экране появилась небольшая стая птиц, круживших над недавним полем битвы. Потом они разлетелись в разные стороны, да так быстро, что даже Хельва не сумела засечь направления полета.

Когда Хельва опять села на площади, Хельвана и еще четырнадцать женщин уже поджидали ее. Все были одеты в длинные черные одеяния и черные же шапочки, туго обтягивающие головы.

- Мы пришли оплакивать Цезаря, а не восхвалять его, - процитировал Ниал.

- Убирайся отсюда, Марк Антоний, - ответила, как бы предвидя дальнейшее, Хельва.

- Иду. Иду! Не стану я присутствовать на сем печальном обряде.

- Ничего, ты обрядился достаточно для собственного, - бросила она вслед его исчезающей фигуре, а затем открыла шлюзовую дверь и выдвинула пандус.

Депутация вошла. Каждая из входивших отвешивала низкий поклон Хельве, пока все они наконец не расположились в гостиной. Лица женщин были серьезны и печальны, а у некоторых глаза покраснели от слез. Видимо, кое-кто из них отличался особым мягкосердечием. Но какой был смысл лить слезы по кольнари, особенно если всем присутствующим была прекрасно известна их вероятная судьба в случае победы захватчиков, Хельва при всем желании не могла понять. Впрочем, она ведь не была религиозной. Она заговорила первой, не желая утонуть в пышных славословиях и словах благодарности за свое второе, но совершенно случайное участие в их «спасении», тем более что на этот раз на ее долю выпала роль пассивного наблюдателя, а вовсе не орудия победы.

- Я должна извиниться, Хельвана, что с самого начала не доверилась вашей изобретательности и искусству. И в самом деле кроткие унаследовали эту землю.