Читаем Далекие горизонты полностью

- Шикарная мысль, особенно для такого тоскливого дня, верно? - Хотя пальцы Ниала и пробежали по клавишам панели пилота, но на самом деле именно Хельва произвела необходимые расчеты и отдала распоряжение изменить курс корабля. Впрочем, и в нормальной обстановке это входило в ее обязанности. Для этого в Ниале нужды не было, но Хельве всегда доставляло удовольствие давать ему разные поручения. Иногда он сразу же начинал скандалить, говоря, что она вечно навязывает дела, которых он выполнять не желает. А она рявкала в ответ, что чуточка настоящей работы никому еще не вредила. Конечно, когда Ниал начал физически слабеть, то такого рода перебранки потеряли смысл, хотя по давней привычке они иногда и возникали.

Ниал, когда он стал партнером НХ-834, только недавно вступил в четвертый десяток. Стало быть, он прожил с- ней хорошую и относительно долгую для существа с мягкой оболочкой жизнь.

- Да, я из крепкой породы, - сказала голограмма, несказанно удивив этим Хельву. Что это? Неужели она разговаривает сама с собой? Впрочем, по программе она должна ответить.

- С таким хорошим уходом ты можешь протянуть еще несколько столетий, - ответила она так, как отвечала много раз при жизни Ниала.

Хельва изменила курс на девяносто градусов в соответствии с показаниями курсовой панели.

- Давай, давай, нечего лентяйничать, девочка. - Ниал развернул пилотское кресло так, чтобы оказаться лицом к консоли, скрывавшей титановую капсулу с Хельвой.

Она хотела было продолжить рутинную процедуру, но вдруг решила, что не вредно было бы побольше узнать о самом «вторжении».

- А почему ты называешь это вторжением? - спросил Ниал.

- Такое большое число кораблей, вдобавок идущих одним курсом? Чем же это может быть, как не вторжением? Торговцы ведь конвоями не ходят. Во всяком случае, в этих местах. А у кочевников есть свои установившиеся маршруты, которых они строго придерживаются. Причем эти маршруты проходят преимущественно в более заселенных секторах. И если я верно определила коэффициенты предельного напряжения…

- Ну, в этом-то вы наверняка не ошиблись, моя прекрасная юная леди…

- Эти корабли под завязку набиты топливом, что превышает все допустимые спецификации. И они заражают своими грязными выбросами все пространство космоса вдоль своего маршрута. Этого допустить нельзя.

- А мы никому не позволим гадить в нашем родном космосе, верно? - Правая бровь голографического изображения саркастически изогнулась, в точности повторяя забавную привычку Ниала. - И машин, жрущих топливо, тоже не допустим… Может, послать сообщение всем, кого это касается?

Хельва уже отыскала Атлас, содержащий новейшие данные по этому сектору космоса.

- Здесь есть только одна обитаемая планета, куда они могут направляться. Это Равель… - Неожиданность заставила забиться ее сердце. - Нет, только подумать!

- Равель? - Недурная все-таки программа получилась - так быстро произвела поиск и нашла нужные сведения! Хельва внутренне поморщилась, уже предвидя, какова будет ответная реакция голограммы. - Равелем называлась звезда, которая стала Новой и которая убила твоего брона Дженнана, не так ли? - спросил Ниал, хотя этот факт был ему отлично известен.

- Мне не нужны напоминатели, - ответила Хельва сварливо.

- Мой вечный соперник! - с наигранным легкомыслием отозвался Ниал, как он поступал всегда в подобных случаях. Он крутанул кресло, которое описало полный оборот, так что его усмехающееся и ничуть не выражающее раскаяния лицо снова оказалось обращенным к консоли Хельвы.

- Чушь! Он мертв уже больше столетия!

- Мертв, но не забыт.

Хельва промолчала. Она знала - Ниал прав. Он всегда прав, невзирая на то что сам уже мертв. Может, и в самом деле не такая уж блестящая идея - дать ему возможность препираться с ней? Но ведь он и при жизни говорил ей то же самое… и делал это слишком часто, иначе такая фраза не появилась бы в программе.

Как бы она хотела, чтобы диагностики указали ей главнейшую причину внезапного одряхления Ниала, дабы она могла хоть чуточку отсрочить его смерть. Чем-то. Любым путем.

- Выстарился я, любимая, - сказал Ниал ей однажды во время одного из их частых разговоров, когда оказалось, что он уже не может утаить от нее сжимающей свои тиски усталости. - Да разве можно ждать чего-то другого от формы жизни, для которой дегенерация - естественная норма. Я считаю, что я еще счастливчик, так как протянул очень долго. И этим я обязан только твоим заботам и уходу в течение последних семидесяти лет.

- Семидесяти восьми, - поправила она его тогда.

- Мне жаль бросать тебя одну, моя ненаглядная, - сказал он, поглядывая на консоль, где она была замурована, и прижимаясь к ней щекой. - Из всех женщин, которые были в моей жизни, ты - самая замечательная.

- Это потому, что я единственная, которой ты не смог обладать, - сказала она.

- Но ты не можешь сказать, что я не старался добиться этого, - пробормотала голограмма с характерным смешком Ниала.