Читаем Далекая страна полностью

Хорг опустил лазерное ружье и вытаращил глаза на стоящее перед ним существо. Даже сейчас, находясь всего в нескольких шагах от птицы, он не мог бы с уверенностью сказать, к какому виду животных оно принадлежало. Лапы были определенно похожи на птичьи, но вот все остальное… Эллипсовидное, покрытое перьями тело покоилось на длинных и худых ногах. Еще более странное впечатление производили глаза существа: удлиненные, расположенные по обеим сторонам черепа и почти соприкасающиеся над мощным коротким клювом. Помимо прочего, каждый глаз чудища имел по два зрачка, один из которых был направлен строго вперед, а другой – в сторону. Ушные раковины отсутствовали, их функции, по-видимому, выполняли два рудиментарных отверстия, находившиеся в верхней части головы, чуть повыше глаз.

Выгнутые назад, как и у всех пернатых, колени и мощные когтистые лапы с широко расставленными фалангами пальцев были прекрасно приспособлены для передвижения по болоту. Одним словом, здесь было на что посмотреть.

Артикуляция Хорга всегда оставляла желать лучшего. Как ни странно, именно это сделало его, пожалуй, наиболее подходящей фигурой для общения с чужаком на начальной стадии контакта. Застенчивый от природы, Хорг, прежде чем произнести какую-либо фразу, прикидывал про себя, как она прозвучит для окружающих. В данном случае эта давняя привычка Хорга пришлась как нельзя кстати. Продолжая держать ружье в правой руке, он большим пальцем левой ткнул себя в грудь.

– Свелен Хорг, – произнес он, старательно выговаривая каждый звук, надеясь, что так существо сумеет лучше его понять.

Существуют разные рекомендации относительно наилучшего способа общения с иностранцами, не понимающими вашего родного языка. К чести Хорга, хотя он и не знал ни одной из них, он избрал, пожалуй, самый простой и надежный путь к взаимопониманию.

Свелен Хорг повторил свое имя чуть громче, подкрепляя сказанное тем же самым выразительным жестом.

Существо, все еще продолжавшее жаться к кустам, неожиданно встрепенулось.

– Дакодо я есть, – сказало оно, повторяя жест Хорга. Представления Хорга о правилах поведения при контакте с аборигенами дальних планет были достаточно смутными и, во всяком случае, никак не учитывали возможность объяснения на известном им обоим языке. Но так или иначе, первый барьер был успешно преодолен. Теперь перед ними возникла новая проблема: о чем, собственно, говорить дальше? В принципе у него была заготовлена целая история о том, кто он такой, откуда и зачем явился на эту планету, но, может быть, согласно инструкции, ему самому следовало задать несколько вопросов… но каких вопросов, черт побери?!

Пока же он продолжал стоять с широко открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Дуло его ружья медленно опустилось вниз.

– Мое имя есть Дакодо. Я титатае. – Чужак произнес эту фразу высоким чирикающим голосом, делая ударение на твердых согласных. Шипящие звуки в речи существа отсутствовали.

Не получив ответа, абориген несколько секунд изучал лишенное всякого выражения лицо пришельца с ружьем. Все усилия он сконцентрировал на том, чтобы заставить понять себя.

– Мое имя есть Дакодо, – повторил он медленно. – Я титатае.

Подобно Хоргу, абориген тщательно обдумывал свои слова, прежде чем произнести их вслух. Простейшие понятия при переложении их на чужой язык утрачивали смысл. Как заставить пришельца понять себя? Кожа на его лбу между двойными глазами сморщилась от напряжения.

– Вы упали с неба, как и другие, – продолжал он, наполовину вопрошая, наполовину констатируя свершившийся факт.

– Мы прилетели из Сэлфорда, – машинально поправил чужака Хорг, все еще продолжавший размышлять о том, какой способ общения ему избрать. – Как мы сюда попали, никто не может понять, но шо-со Такуда сказал, что мы останемся здесь навсегда. А мне бы хотелось вернуться домой.

Произнося последнюю фразу, Хорг вряд ли отдавал себе отчет в том, что он говорил, хотя именно мысль о возвращении домой, точнее, о невозможности возврата терзала его все последние дни. Тем не менее он был искренне удивлен, услышав собственные слова. Волна сострадания к самому себе внезапно захлестнула Хорга. Глаза на мгновение затуманились.

Пожалуй, с того самого дня, когда он присоединился к подразделению Такуды, Хорг рассматривал товарищей как членов своей семьи. Но сейчас он подумал о тех, кого оставил в прошлом, о людях и местах, которые он знал и любил. Мысль о том, что он уже никогда их не увидит, поразила и испугала его. Он надеялся, что кто-то из давнего прошлого вспомнит о нем, пока эти воспоминания не сотрутся в памяти знавших его людей и он перестанет для них существовать.