Читаем Даханавар (СИ) полностью

Илая тогда еще не понимал, что ему чертовски повезло, что он оказался не в общей камере, а составил компанию известному в криминальных кругах Мирцеи грабителю и убийце — Бочонку. Тюрьма при ратуше была переполнена, камеры забиты под завязку. Эта камера была на двоих и одно из мест было свободно. Под мерзкий хохот стражников и сальные шуточки о "новой подружке для Бочонка", Илаю втолкнули внутрь крошечного и помещения. Сокамерник Илаи явно был не доволен появлением новенького соседа в и без того крошечном пространстве узилища. Илая тут же получил крепкий удар в живот от которого отлетел в дальний угол на сырую и прогнившую солому. Бочонок посоветовал ему не высовывать носа из этого угла, пригрозив более крепкой "лаской". Стражники, которые привели Илаю сюда, насладившись сполна сценой столь "теплого" знакомства заключенных, удалились, громко хохоча и обсуждая предстоящую попойку. У них этим вечером был повод отметить успешно проведенную операцию. Когда звук шагов смолк и помещение вновь погрузилось в темноту, Илая напрягся всем телом, ожидая нового нападения от соседа. В тайне надеясь, что тот предпочтет только избить его, а не что-нибудь более унизительное. Но нападения не последовало. Судя по звукам, его сосед предпочел не обращать на Илаю внимания. Бочонок немного поворочался на своем лежбище, браня по нос проклятую стражу и дерьмовые тюремные порядки, а потом замолк и низко захрапел. Матерому рецидивисту было абсолютно наплевать на тощую уличную крысу, которую к нему подселили. Это позволило Илае немного расслабиться и подумать о своей дальнейшей участи. Участь ему выпала незавидная. Он часто слышал о методах дознания применяемых в Мирцее к личностям столь сомнительного рода занятий, как у него. Илая был отщепенцем.

Он прибыл в Мирцею несколько месяцев назад, в надежде найти свое счастье в большом городе. Обладая ясным и пытливым умом, ловкими руками и завидной самонадеянностью, Илая собирался предложить свои услуги подмастерья какому-нибудь лавочнику или ремесленнику. Он умел читать и писать на трех языках. Покойная мать его научила грамоте, счету и письму. Илая так же обладал хорошим вкусом и художественными способностями. Он часто, на досуге, вырезал карманным ножом изящные фигурки из дерева, а однажды успешно разрисовал углем стену в доме, приютившего его после смерти матери, дядьки. За это в тот же день был крепко бит и посажен под замок на хлеб и воду, своим суровым родственником. "За поганство и отлынивание от настоящей работы в поле!" — как осудил его дядька, но картину правда не тронул. На этой картине гордый и роскошный петух топтал молодую курочку на фоне цветущих маков и ромашек. Когда его дядька выпивал с соседом, то гнев его смягчался. Надрывно икая и тыча заскорузлым от грязи пальцем в настенную живопись, он хвастал "разлюбезному соседушке" талантом племянника-шалопая. Одновременно с хвалебными речами, дядька обещал непременно, в следующий раз, открутить стервецу голову. В общем и в целом, Илая для сельской жизни не годился, как и она для него. Ведомый авантюрной жилкой характера к путешествиям и приключениям, однажды утром юноша просто сбежал с дядиной фермы. Он, прихватив из своего тайника в амбаре пятнадцать серебренных монет, вырученных у бродячего торговца за наследный материнский перстень с кораллом, немного еды и свой старый шерстяной плащ и был таков. Нельзя сказать, что родственник Илаи был опечален его исчезновением, впрочем, о дядьке не горевал и Илая.

С наступлением ночи звуки, наполнявшие подземелье, стихли. Илая пытался уговорить себя хоть немного поспать, но сон все не приходил к нему. По углам скреблись крысы, их маленькие бусинки глаз загадочно мерцали в темноте. Ворочаясь во сне на узких нарах, натужно храпел Бочонок. Где-то в коридоре, за зарешеченной дверью камеры, без остановки капала вода.

Слушая эту монотонную капель, Илая впал в состояние оцепенения. Кап — кап — кап — кап. Казалось, кто-то очень одинокий мерно вышагивает по коридору между приземистых дверей камер. Возможно, это призрак замученного в этих застенках узника. Кап — шаг, кап — еще шаг, кап — кап — он все ближе! Вот уже призрачный свет озарил зарешеченное окошко в двери, а этот тихий звон металла — это звенят цепи на руках и ногах духа. Илая замер, стараясь не дышать. Подсвеченное отблеском адского пламени, тяжелое лицо призрака заглянуло в камеру. Обвисшие щеки, заросшие редкой щетиной, налитые кровью глаза, замогильным шепотом призрак воззвал:

— Бочонок, Бочонок, сучий ты потрах! Сюда иди, кому говорят!

Разбойник перестал храпеть, резво подскочил на ноги, будто и не спал вовсе и абсолютно бесстрашно спросил:

— Какого черта! Что тебе надо, Фред?

Это оказался вовсе не призрак, а всего лишь один из стражников — Толстый Фред.

— Да не ори ты придурок! — злобно прошипел стражник. Он протянул, что-то блеснувшее металлом через решетку и добавил. — Тебе привет от друга.