Читаем Дайте усопшему уснуть полностью

Еще бы. Однажды Ник Ровито так отозвался об инспекторе Каллагэне: «Если этот ублюдок оставит нас в покое и посвятит себя борьбе с красными коммунистами, как и подобает патриоту, холодная война будет завершена в шестимесячный срок. У, гад ползучий». Конечно, это имя о многом говорило Энгелю. Оно звучало в его сознании как тревожный звон будильника, смешанный с воем полицейской сирены и трелью полицейского свистка.

Но Энгель сказал:

— Каллагэн? Я не знаю никакого Каллагэна.

— Ничего, я еще вспомню, — пообещал Каллагэн. Энгель слабо улыбнулся.

— Когда вспомните, дайте знать.

— О, конечно, конечно.

Продолжая улыбаться, Энгель попятился прочь, миновал портьеры и попал в другой мир, тоже, впрочем, весьма тусклый и насыщенный всевозможными предметами. Будь в современном Египте фараоны, и умри один из них году эдак в 1935-м, его усыпальница выглядела бы изнутри точно так же, как этот коридор, устланный темными персидскими коврами. На правой стене висели выцветшие эстампы, изображавшие обнаженных по пояс нимф (груди у них были очень маленькие), которые прыгали по римским развалинам, утыканным высокими белыми колоннами. Вдоль левой располагались двери темного дуба. Энгель дошел до самой последней. Подобно всем остальным, она была закрыта. Постучав по ней костяшками пальцев, Энгель не дождался ответа и толкнул дверь.

В кабинете Мерриуэзера никого не было. Он раздраженно покачал головой. Придется тащиться обратно и спрашивать у тумбы, где еще может быть гробовщик. А значит, опять встречаться с Каллагэном, и...

На полу, у стола, валялся башмак. А судя по тому, что из него торчал носок, башмак, очевидно, был надет на чью-то ногу.

Энгель нахмурился. Он сделал шаг вперед, очутился в кабинете и подался влево, изогнувшись всем телом. Мерриуэзер сидел в углу. Голова его была запрокинута, рот разинут, глаза широко раскрыты. Жизнь покинула владельца похоронного бюро, потому что из груди его торчала позолоченная рукоятка ножа, блестевшая на фоне красной от крови манишки.

— Ого! — произнес Энгель, сразу же решив, что убийство гробовщика как-то связано с исчезновением Чарли Броди Мерриуэзер был последним, кто видел тело Чарли Броди, а значит, наверняка что-то знал. Его смерть подтверждала умозаключения Энгеля, а заодно указывала на участие в заговоре еще одного или нескольких человек. Осознав это, Энгель сказал — Ого.

И услышал холодный неприязненный женский голос:

— Что вы здесь делаете?

Энгель повернулся и увидел в дверях высокую тощую фригидную красотку в черном. Ее черные волосы были заплетены в косу и уложены вокруг головы на скандинавский манер. На продолговатом скуластом лице с белым как пергамент выдающимся подбородком не было никакой косметики, если не считать кроваво-красной губной помады. Глаза у девицы были почти черные, а лицо выражало холодное презрение Энгель впервые видел такие тонкие и такие белые руки, как у нее Длинные узкие ногти были покрыты багровым лаком, в тон губам. На вид даме было лет тридцать.

Похоже, она еще не видела тела, и Энгель растерялся, не зная, как сообщить ей скорбную весть — Э... я... — начал он и нерешительно указал на останки Мерриуэзера. Ее глаза проследили за движением его руки и расширились. Дама шагнула в комнату, чтобы лучше видеть — Он... э... — продолжал Энгель Лицо дамы разом помолодело лет на десять или пятнадцать, и перед Энгелем предстал ребенок с вытаращенными глазами и разинутым ртом.

— Вот это да! — воскликнула девица помолодевшим и набравшим силу голосом Потом глаза ее закатились, колени подломились, и она упала в обморок.

Энгель перевел взгляд с распростертого тела Мерриуэзера на распростертое тело девицы в черном и решил, что пора уходить Перешагнув через даму, он оказался в тускло освещенном коридоре и прикрыл за собой дверь кабинета Потом перевел дух, одернул пиджак, поправил галстук и с непринужденным видом вышел в вестибюль.

Человек и тумба стояли на прежнем месте Угрюмые полицейские в темных мундирах входили в ритуальный зал и выходили из него. Энгель тихо и незаметно направился к выходу, дверь резко распахнулась, и появился проклятущий Каллагэн Он схватил Энгеля за рукав и заявил:

— Страховая компания. Вы работаете в страховой компании. — Нет, нет, вы меня с кем-то путаете... — ответил Энгель, пытаясь высвободить руку и норовя выскочить за дверь.

— Ваше лицо мне знакомо, — стоял на своем Каллагэн. — Где вы работаете? Что вы..

Раздался визг, и разговор был окончен. Звук напоминал скрип тормозов товарного поезда. Все застыли на месте — и Энгель, и Каллагэн, и полицейские, прощавшиеся с телом Рука Энгеля замерла на дверной ручке, пальцы Каллагэна окаменели у него на рукаве.