Внезапно подумалось, как это выглядит со стороны. Кресло — новое, только что из салона-магазина, монитор, сам он в кресле, наушники на висках, глаза закрыты. Джемина сидит на диване, больше негде, в руке — сигарета. Курит. А ещё баскетболистка!

Надо было Еву позвать, с ней проще. Или… Все верно, в многом знании — многие печали. А зачем Профессоровой дочке лишние печали?

* * *

С Профессора все и началось — как сегда. Столкнулись в коридоре на родном этаже, пятом истфаковском. Спешил Профессор, но все-таки остановился, протянул твёрдую ладонь.

Улыбнулся.

Алёша просто поздороваться думал. Впереди — третья пара, он спешит, Женин папа тоже торопится. Выборы выборами, война — войной, а работу пока никто не отменял.

— Да, Алексей, два дня с собой ношу. Это для вас.

Снял с плеча сумочку чёрной кожи, расстегнул.

— Вот!

Моргнул Алёша: что, простите, «вот»? Пакетик бумажный? В такой диски обычно кладут…

Диски?! «Вот»!

— Здесь все главное, чтобы собрание сочинений мистера Монро не перелопачивать. И заставка Гранта. Обычный mp4, на любом компьютере пойдёт. Летайте!

Снова улыбнулся — кончиками тонких губ. Не глазами. Серьёзно смотрели глаза.

— Что найдёте — ваше. Советую взять с собой, так сказать, секунданта. На всякий пожарный. Риск невелик, но все-таки…

Алёша вздохнул. Выдохнул — понял. Так, значит, повернулось?

— Спасибо! Только…

— Только! — дёрнулись губы. — Только прошу, Алексей, Женю не приглашайте. Она… В общем, очень прошу.

Что ответишь?

— Понял.

Хотел «Так точно!» брякнуть — сдержался в самый последний миг. Ещё не хватало!

Без Жени-Евы и вправду обошлось. Джемина-подпольщица даже не дослушала — трубку бросила, вихрем примчалась. Пришлось пообещать, что и её в небо пустят. Потом. Когда-нибудь…

— I’m North! I’m North! Do you listening me?

Пока наушники надевал, пока диск в дисковод прилаживал, выдавал Джемине последние инструкции, об одном лишь думалось. Мечтал — и получил, прямо на блюдечке с каёмочкой. В бумажном пакетике, если совсем точно. Ставь диск, надевай наушники, лети прямо в Ноосферу, ищи, чего хочешь — и кого хочешь. Не нужно программы подыскивать, в Профессоровы файлы заглядывать, разбираться с мигающими пятнышками на экране. Все вместе, in corpora. Весь мир в кармане. Нет не мир — все миры, Вселенная. Ноосфера!

И все прочее — in corpora, в полном комплекте. Денег на пару лет хватит, если не роскошествовать, комнатой новой обзавёлся, диплом не горами. Повезёт — здесь же на работу можно устроиться, хоть в архиве, хоть в областной библиотеке. Аспирантура — заочная, конечно, чтобы не спешить, не сбивать подмётки. А там… Чего ещё для счастья не хватает? Вари? В чем вопрос? Вызывай такси, говори шофёру адрес… Если не хочешь — не надо, Джемина рядом, ехать никуда не нужно. Авось получится что-нибудь, неплохая девка.

…Так что катись ты, товарищ Север, со всеми интригами и тайнами! И ты, Юрий Владимирович, товарищ Юго-Восток, катись. Не просился Алексей Николаевич Лебедев в руководители подполья. Поработал — и будет, на такая великая радость идиотами командовать. А умными, так вообще… Ивану Ивановичу, страшному человеку, сказать: выведен в резерв, звонить больше не надо, товарищ Север сам связного пришлёт. Остальным и говорить ничего не надо, обойдётся.

…А если не обойдётся? Если вправду — переворот? Что тогда?

— Я — Север! Я — Север! Выхожу на связь, прошу отозваться! Я — Север!..

То ли почудилось, то ли правда… Нет, не отозвались, тихо вокруг, даже звона не слышно.

Тихо, чисто, пусто…

Небо.

И прожекторов не видно, только облака — огромные, тяжёлые, совсем близко, рядом. Но все-таки что-то… «В пустоте, в пустоте…»

Испугаться не успел — ударило прямо в лицо. Белое. Чёрное. Никакое.

Больно! Очень больно!..

* * *

— North! North! Do you listening? Север! Слышите меня? Вы понимаете… говорите по-русски, да?

— Я… Сейчас… Да, понимаю, говорю…

— Начало контакта всегда такое, скоро пройдёт. Вы использовали что-то новое, не программу Джимми-Джона… Джеймса Гранта? Ладно, потом поговорим, я просто очень обрадовалась, первый настоящий контакт за несколько лет… Вас так и называть — Север, да?

— Алёша… То есть… Алексей Николаевич.

— Алёша — лучше. Я — Елена. Для вас, если судить по голосу — «тётя Лена», но тётей быть почему-то не хочется. Так… Глаз у нас обоих в физическом смысле нет, но… Можете их открыть, Алёша. Мы дома!

Дорожка 6 — «Жизнь моя, любовь моя»

Музыка С. Туликова, слова А. Пришельца.

Исполняет Виталий Власов. Запись 1954 г.

(3`08).

Эта замечательная и очень грустная песня была написана Туликовым после смерти жены. «Как же быть? Кого спросить, что случилось с вами? Жизнь моя, любовь моя с чёрными глазами!»

Руке больно. Глазам… Тоже больно, не открыть, не двинуть веками. Темно!