Читаем Даггер: Инициация полностью

Этот кивок мог означать только одно — запуск сканирующего протокола. Через секунду в голове появилась чужая мысль, безоговорочно требующая, чтобы я запустил дополнительный скрытый протокол подчинения. Не любил я, когда профессор использовал на мне свои псионические фокусы, но поделать ничего не мог. Я глянул на свой голомонитор и начал вводить команду за командой на виртуальной клавиатуре. Получилась какая-то тарабарщина, но я знал, что она означает что-то важное.

— Итак… Сейчас тебе будет немного неприятно, но это нормально. Мой ассистент запустил специальную процедуру проверки. С помощью нее мы определим, что с тобой не так, — сказал профессор, обратившись уже к пациенту.

На голомониторе забегали какие-то символы и цифры. Я уставился на них, как загипнотизированный. Вдруг посреди этого хаоса данных ярко-красным цветом замигала надпись: «Опасность!».

— Профессор, — позвал я своего начальника. — Подойдите, пожалуйста. Тут что-то непонятное…

Не успел я подумать, как Шой оказался рядом. Пристально поглядел в голомонитор. Грубо отодвинул меня, и его пальцы принялись выплясывать на клавиатуре. Но надпись никуда не исчезала.

— Черт! — выругался он спустя мгновение. — Похоже, его наноботы в его организме отказывается выполнять протоколы.

— И что это значит? — осторожно спросил я.

— Он может все узнать, — ответил профессор и оглянулся на пациента. Тот начал мычать и биться в легких конвульсиях.

— И что нам делать? — поинтересовался я, хотя в голову уже закрался возможный ответ. И он меня не радовал. Мне очень не хотелось, чтобы человеку в кресле причинили вред.

— Мне жаль, Алекс, но его придется ликвидировать, — с притворным сожалением произнес профессор и отодвинулся от клавиатуры. — Ты знаешь, что делать. Действуй.

— Черт! — теперь выругался я. — Может, вы все же попытаетесь его спасти?

— Спасти? — нахмурился Шой. — Ты спятил, Алекс? Спасти я могу только себя. От него, — кивнул в сторону пациента.

Холодные щупальца страха заскользили по спине. Подобрались к горлу. Я не хотел убивать этого человека. Что-то мне подсказывало, что если я это сделаю, то обратного пути у меня уже не будет. Я переступлю грань, за которой есть только смерть.

В голове внезапно возникли воспоминания… Я здесь не просто так. Я нахожусь под прикрытием и должен выполнить миссию по разоблачению Шоя Рогинева. Он лишь прикидывается гениальным ученым, но на самом деле является безжалостным убийцей, посланным для того, чтобы… Вот именно это я и должен узнать, но до сих пор ничего так и не выяснил. Пока что мне приходится играть роль ассистента, и чтобы себя не выдать, я должен выполнять все приказы этого психа. Но я так больше не могу. Я и так совершил слишком много кровавых поступков

— Чего ты ждешь? — возмутился профессор, посмотрел на меня с подозрением, прищурился. — Или ты с ним заодно?

— Я… я знаю, кто вы! — вскочил я со своего места. — Вы — имперский шпион! Когда вы были у локсов в плену, они вас завербовали и послали к нам, чтобы вы… чтобы…

Слова застряли у меня в горле, а все тело словно парализовало. Этот сучий выродок снова задействовал свои псионические штучки! Щупальца страха уже подобрались к горлу и сжали его, как в тисках. Я начал задыхаться.

Шой улыбнулся. Гадко. Вздохнул и покачал головой. Спокойным и надменным тоном произнес:

— Посмотри на себя, Алекс. Дрожишь, как листок на ветру. Ты жалок и ущербен. И слаб. Тебе не место рядом со мной.

Страх превратился в ужас. Я уже вообще не мог дышать. На горло будто надавили тяжелым сапогом. Я закричал, но на волю не вырвалось ни звука. Через миг я оказался на полу, а профессор возвышался надо мной, как великан над карликом. Он продолжал улыбаться, а мир вокруг заполнял ужас.

Я кричал… кричал… кричал…

Глаза мои открылись. Сердце билось в груди, как дикий зверь, попавший в клетку. Я задыхался… нет, это наваждение. Сон. Чертов сон. Я сделал глубокий вдох-выдох. Но сердце не унималось. Тогда открыл меню нейроинтерфейса и зашел в раздел «Параметры». Пульс добрался до 267 ударов в минуту, давление тоже было повышено. Медленно переместил ползунки влево. Снова ощутил в теле уже знакомую легкую вибрацию. Понемногу стало легчать.

Вот же чертов сон! И с чего такой бред привиделся? Шой Рогинев — локсийский шпион, а я тайный агент, призванный его разоблачить?.. Я усмехнулся про себя, вспомнив вопрос профессора о том, не снятся ли мне непонятные сны. Выходит, что снятся.

Я сделал глубокий вдох, потер лицо и поднялся с койки. Томно загудели мышцы — после вчерашней тренировки восстановиться они еще не успели. Основной свет в моей ИЖС был погашен, лишь блекло мерцали тонкие полоски на потолке, да глаз камеры неотрывно глядел на меня, помигивая красным.