— Твоя миссия… Кто знает, с чем ты можешь встретиться по ту сторону портала. Налетчики похитили много данных, возможно, они уже смогли разобраться в устройстве нейроинтерфейсов, а значит, есть вероятность, что они смогут с легкостью остановить тебя, как только ты появишься у них на пути.

Я задумался. В словах незнакомца был немалый резон.

— Логично, — кивнул я.

— Чтобы запустить протокол, тебе нужно ввести контрольную фразу в командной строке инфолинка. Она звучит так: «Кронос, гори в аду!». После этого все блокирующие твои действия скрытые протоколы отменятся.

— Кронос — это чье-то имя?

— Это не имеет значения. Тебе только нужно ввести эту фразу. И все.

Странно, и почему сам профессор не сказал мне об этом, а послал своего ментального двойника, окутав все происходящее туманом загадочности? Может, потому что и не знал о том, чем занята теневая сторона его личности? Но ведь тогда, при передаче блоков с энергопотенциалом, он даже не спросил, зачем я пришел, а сразу передал награду, а значит, знал, что к выведению его из комы я причастен более чем полностью.

Ничего не пойму…

— Все-таки, кто же ты такой? — спросил я. Мне начало казаться, что незнакомец в балахоне — вовсе не теневая сторона личности Шоя, и не его альтер-эго, по непонятным причинам отсоединившееся от хозяина. Но тогда кто он?

Тип в балахоне опять принялся тянуть время. Он словно издевался надо мной. Я почти чувствовал, как она наслаждается моей беспомощностью и непониманием.

— Я тот, кто тебе помогает. Тебе же нужно только принять эту помощь. А теперь… прощай.

Спустя миг комната с окнами, выходящими в пустынный иллюзорный мир, накрылась тьмой, а вместе с ней и я.

Глава 29

Глаза открылись, словно по чьей-то ментальной команде. Мутные хвосты сонливости все еще обволакивали сознание, но я понимал, что пора просыпаться. Обычно перед сложными заданиями спалось плохо, но я же вопреки всему беззаботно провалялся в отключке несколько часов. Мне даже казалось, что единственным сном было только пси-вмешательство таинственного незнакомца, передавшего код по отключению активных скрытых протоколов. Удивительно, но фразу я помнил четко. «Кронос, гори в аду!» Кто этот Кронос и почему теневая сторона личности профессора желает ему столь незавидной участи, я, похоже, так никогда и не узнаю. Впрочем, это и неважно. Главное — чтобы эта кодовая фраза выполняла свою функцию.

Тело еще помнило вчерашние тренировки, хотя усталости и вялости в мышцах я почти не чувствовал. Если оценивать себя по десятибалльной шкале, то своему состоянию я бы выдал восемь пунктов.

Пролежав с четверть минуты, я встал с койки и аккуратно стянул с живота повязки. Боли не было уже вчера, но легкую скованность в местах ранений я пока что чувствовал. Но вот сегодня от былых ощущений не осталось и следа. Ожоги были плотно покрыты тонкой коркой, которую я с легкостью отодрал. Под ней же теперь темнели пятна полностью зажившей кожи. Я снял повязки с ноги и плеча и обнаружил под ними ту же картину. Похоже, нейроактивация «Улучшенная регенерация тканей» принялась за свою работу сразу после активации, а остатки регенератора в крови помогли ей сделать это.

Вспомнив про улучшения, на которые вчера был потрачен ценный энергопотенциал, я зашел в меню нейроинтерфейса и развернул раздел «Нейроактивации».

Нейроактивации

Комплексное улучшение ФИП-коэффициентов — 1

Укрепленная нервная система — 1

Улучшенная регенерация тканей — 1

Как и ожидалось, к единственному активному улучшению добавилось еще два новых. Если не считать легкого воодушевления от быстро заживших ран, каких-либо необычных ощущений я не испытывал.

Я аккуратно размял руки и ноги и в какой-то момент поймал себя на мысли, что все движения, несмотря на утреннюю сонливость, даются мне легко. Наверное, именно так сказывается действие нейроактивации «Укрепленная нервная система», или же все дело в том, что я просто хорошо отдохнул, а раны окончательно зажили, и теперь организму нет нужды тратить свои ресурсы на восстановление.

Через минуту я уже стоял в душе, обливаемый прохладными струями воды. Стоял и думал. Совсем скоро я отправлюсь на миссию, из которой, возможно, не смогу вернуться. Но меня это не пугало. Напротив, я ощущал некий прилив сил и азарт. Наконец, моя жизнь снова обрела смысл, а от меня стало зависеть не только то, в какой из тюремных унитазов я схожу по нужде, а сам вектор развития секретной военной организации.

Когда я натягивал комбинезон, мои мысли вернулись к Клариссе. О ней я вообще не думал уже несколько дней, но сейчас почему-то вспомнил. Наверное, потому, что даже несмотря на ее поступок, в душе я все равно считал ее родной. И в этот ответственный день перед выполнением сложного задания мне захотелось поговорить с ней. Узнать, как она устроилась после разлуки, и все ли у нее хорошо. Увы, но сделать этого я не мог.