Читаем Дача Стамбула полностью

– Можешь теперь объявления в газету давать: «Исцеляю, снимаю порчу, верну мужа». – Егор подсмеивается над Аней. – «Качественно, недорого, подтверждено клиническими исследованиями».

– Да ладно, Егор, перестань издеваться, – Аня шутливо толкает парня, – начинаешь уже «вытворять что угодно»?

– Мне особенно нравится «верну мужа – подтверждено клиническими исследованиями». Добавляй в конце «Наследница графа Стомбальо» или даже лучше в начале, – включается в шутливый разговор Георгий Дмитриевич, – это здесь особенно популярно. Вон и колечко у тебя замечательное, на вензель похоже.

Аня с удивлением смотрит на свое колечко.

– Никогда не обращала внимания, – трогает она голубой камешек, покручивая кольцо, – странно.

– Ну и не бери в голову, – Георгий Дмитриевич почему-то смущается, – глупости все это. Но про дар свой не забывай, – опять серьезно добавляет он.

Егор поднимается и тянет Аню за руку:

– Пойдем купаться, целительница, Георгию Дмитриевичу мы уже надоели, наверное, да и Митька скучает. – Кивком головы Егор показывает на мальчишку, одиноко лежащего на большом полотенце и перебирающего разноцветные камешки.

– Нет-нет, – Георгий Дмитриевич протестующе поднимает руку, – вы мне не надоели, напротив, мне и самому все это очень интересно, но Митьке и правда пора уделить внимание.

Он подкрадывается к сыну, лежащему на животе, и, схватив его за бока, поднимает вверх. Митька радостно вопит, и они, взяв маску и трубку, отправляются на поиски маленьких крабов, частенько появляющихся около больших камней, неровной грядой уходящих в море. А Аня с Егором снова идут на пирс. Веселая толпа ныряющих и сочувствующих принимает их. Они прыгают в воду, вылезают по все той же знакомой лестнице и снова прыгают. Смеются, балуются, толкаются, брызгаются. Им хорошо. Об одном только жалеет Аня, что нет рядом Антона. Теперь ей кажется, что это она обидела его. Конечно, вчера она вела себя не лучшим образом, глупостей наговорила (на этом месте опять зажгло в груди – кто ее за язык тянул!), но он-то тут при чем? В чем он виноват до такой степени, чтобы не разговаривать с ним? Не признался в неземной любви? Не рассыпался в уверениях в вечной дружбе? Ах да, целовал ее… тут виноват, это точно. Аня с разбегу прыгнула в воду.

Вернувшись домой с пляжа, Аня первым делом поставила на зарядку телефон. Маленький львенок, прикрепленный к мобильному еще на пляже, лукаво поглядывал на нее своими голубыми глазками: «Я рядом. Царь». Вздохнув, Аня легла на кровать. Дома никого не было: Юлька была на работе, а бабушка Катя сегодня утром уехала к родственникам в поселок со смешным названием «Старый Крым», как будто есть еще и новый, и вернется только послезавтра. В комнате было прохладно, царил приятный полумрак: окна были задернуты плотными шторами, тихо жужжал вентилятор. Даже прохладный душ, принятый Аней и всегда помогавший ей, не снял вялость и усталость, которые обычно наваливались на нее после пляжа. Глаза слипались, мягкая приятная дремота обволакивала девушку, погружая в сон. Аня еще немного поборолась с ним, пытаясь напомнить себе, что скоро придет Юлька и поспать все равно не даст, но это оказалось бесполезным. Оправдательная мысль «Еще целый час до ее прихода» и следом другая: «Ключи у нее есть», – поставили точку в неравной борьбе. Аня уснула.