Читаем Да здравствует Герберт Уэллс! полностью

Мне применять хапкидо не с руки – а то этот дебил работать не сможет. Нет, тут нужно что-то не столь радикальное, но эффективно выводящее из строя на час-другой. Вот и бью моего разъярённого не на шутку красавчика распрямлёнными пальцами в нервный центр возле солнечного сплетения. И тут же добавляю большим пальцем правой ногив пах. Зацените, какой я добрый: ударил бы пяткой – всё! Мементо мори!..

Жду, стоя прямо над ним.

Через пару минут хрипы из перекошенного гримасой боли рта становятся тише, морда из синей становится просто белой, и он уже может дышать более-менее нормально. И достаёт, едва не роняя, и даже не делая попыток подняться на ноги, планшетник. Маленький, непродвинутый. Почти – телефон. Тюкает. Что-то туда на своём, китайском, говорит, злобно на меня поглядывая. Прекрасно понимаю, чего задумал.

Подмогу зовёт.

Да и … с тобой, глупый узкоглазый! Прибегайте хоть всей диаспорой! Меня вы не то, что не запугаете своим числом, но и не побьёте! Разве что – из пушки какой уложите. Или уж – электрошокером. Но не такой я дурак, чтоб позволить вам это! Увижу!

Ждать приходится не больше трёх минут. Я всё это время так и стою над валяющимся на асфальте типом, который до сих пор не может подняться на ноги. А не больно-то поднимешься на них, если отключен двигательный нерв возле предстательной железы. Вот ему и остаётся только пялиться на меня ненавидящим взором, и дышать. А я стою себе вполне спокойно, и даже не делаю попыток что-то сказать. Уж настолько я по китайскому разумею, чтоб понять слова «белый», «молодой», «опасный», «побил».

Но вот наконец и «подмога». В одном конце тупика появляются трое с бейсбольными битами, в другом – двое с кастетами и велосипедными (Или мотоциклетными!) цепями. Мой типчик на асфальте мстительно скалится. Но помалкивает. Ждёт. Когда меня ухайдакают до полубесчувственного. Вот тогда он мне и выскажет! Или уж поглумится, попинав… Ха-ха.

Решаю, что мне, как стороне, явно оказавшейся в меньшинстве, да ещё и с голыми руками, можно и нужно начать первым. Ну, бокатор, так бокатор!

Наконец-то! Можно не сдерживаться! Выпустить на волю того гада, которого, если уж совсем честно, я и сам побаиваюсь… Потому что отлично понимаю, что он и тварь, и извращенец, и просто – ублюдок. Злобный, мстительный и коварный. Никакими «рамками» не сдерживаемый, и совершенно ни о чём не беспокоящийся. Ну, кроме того, чтоб нанести всем как можно больший ущерб! Вот, это его мысли: «О-о! Какое наслаждение! Пипец вам всем, твари!»

Нет, я сам – в-смысле, настоящий «Я» – не изверг какой, но бить этих придурков мне всё-таки тоже нравится куда больше, чем учить уму-разуму толстопузых самоуглублённых дебилов-геймеров. Может, это потому, что я – патриот?.. Или просто стыдно лупить нетренированных и больше похожих на «печальных рыб-солнце», жиртрестов?

Ну а этих – не стыдно! Они-то, сволочи хитро…опые, думают, что владение всякими там приёмами «сунь-хунь-сяй-вынь-сам-пей» делает их непобедимыми! И целятся, не больше не меньше, как на всю нашу территорию – ту, что до Урала. Ну так и получите!

К тому моменту, когда закончил, прошло не больше минуты: не люблю (А вернее – этот тот «я» любит всё – побыстрей. И понадёжней!) затягивать, бью в полной гармонии со своим «суперэго», как положено, и куда надо: сразу – чтоб обездвижить! Правда, до смерти не добиваю – это уже в дело вступаю, анализирую, и выбираю варианты нормальный, всё осознающий и трезво оценивающий, «я».

Все лежат. Тот «я», что буквально поёт от наслаждения, убирается, сделав дело, куда-то назад, в тёмные и влажные кроваво-бардовые глубины подсознания, ликуя… Впрочем, я и сам вполне доволен. Чувствую всепоглощающую радость. Стыдно, да. Но – не слишком. Они же – живы? Чего ещё надо?! И они начали сами. А вернее – начал всё это тот, кто их вызвал. Но дело ещё не сделано.

Нужно дать шанс и нашим ребятам «порезвиться» на приволье.

Подхожу к тому, что выглядит постарше и поплотней остальных – его принял за главаря. Говорю спокойно, не глумясь, и не прикалываясь:

– Хотите реванш?

Он кивает, поскольку хоть и пялится на меня словно гремучая змея на кролика, говорить ещё не может: ему досталось в речевой центр.

– Тогда приводите всех, кто у вас есть боеспособный, завтра, в десять утра. Сюда же. Поквитаемся. Сможете?

Он снова молча кивает. Но теперь в его глазах кроме злости и ненависти ещё и… страх! Чует, что я чего-то задумал. И, похоже, сознательно спровоцировал драку, чтоб что-то с их остальными людьми, бойцами и не-бойцами, сделать… Мне, собственно, на его опасения на…рать, лишь бы эти шустрые и коварные ребята не прихватили каких пушек, или ножей-чаков с ядом. Вот ядов я не люблю. Как и разных там перцовых или обездвиживающих аэрозолей. Как и выстрелов из-за угла. Или – в спину. Поэтому добавляю:

– Без оружия. – показываю открытые и пустые ладони.