Читаем Да здравствует Герберт Уэллс! полностью

Мгновенно вокруг возникает холмистая равнина. Судя по тускло-голубому небу, я всё-таки дома. В-смысле, на Земле. Холмы поросли чахленькой и насквозь пропылённой травкой, у основания холмов травка позеленей, и даже кусты какие-то имеются – стало быть, почва повлажней. И точно: даже кое-где видны дохленькие, в-смысле полупересохшие, ручейки. В воздухе душное и пыльное марево, воняет пылью, поют хреновы не то сверчки, не то – цикады, и блёкло-жёлтое солнце сразу начинает припекать мою ничем не защищённую голову.

Не иначе, стоит самое что ни на есть лето. А я – где-нибудь в средних широтах.

Однако всё это, конечно, откладываю в голову на автомате, потому что слышу за спиной подозрительные звуки. И тут же, на автомате же, отпрыгиваю подальше в сторону, разворачиваясь в полёте – и вовремя! На то место, где стоял, прилетают, поднимая кучу пыли с земли и окрестных кустиков, три болас, и два копья. А мерзавцы, которые всё это дело в меня бросили, оказываются очень похожи на самых банальных «диких» североамериканских индейцев: на конях без сёдел, голые до пояса, загоревшие до кирпичного оттенка, в кожаных штанах и мокасинах, и с дурацкими головными уборами из перьев на черноволосых головах!

Считать их некогда, поскольку пятеро злобно скалящихся, или нахмуренных скотов – у кого что написано на лице! – уже достали из-за спин луки, и успели наложить и стрелы. Концентрируюсь. Мгновенно расслабляюсь. Привожу разум в как бы полутранс.

Отклониться, увернувшись от стрелы? Легко!

Вот и уворачиваюсь – судя по удивлённым возгласам и переглядыванию, действительно удивил я их своей суперреакцией. Правда, ненадолго. И вот уже вся орава с улюлюканьем, и размахивая оставшимися копьями и чем-то, чертовски похожим на те самые томагавки, направляет коней с холма – прямо ко мне! Да чтоб вас!..

Про индейцев я смутно помню не так много: воинственные, гордые. Вот и уничтожили их практически под корень впёршиеся и сосланные на континент бандиты и отморозки из «просвещённой» Европы. А ещё кого-то из этих могикан, или там, апач, звали Чингачгук. Языка я уж точно не знаю, и выучить вряд ли успею – сожрут меня за милую душу, зажарив на костре. Они, по-моему, людоеды. Или я с кем-то их путаю? Точно: с аборигенами Полинезии! Которые – Кука!..

Да и ладно: ни вступать в переговоры, ни позволить взять себя, любимого, в плен, я и не собирался. Выхватываю поэтому лазер из якобы кобуры. Целюсь в глаза.

Вот теперь, когда падают с коней наземь словно переспелые груши, их очень даже удобно пересчитать. Сколько ударов о землю – столько и человек.

Наивных балбесов оказалось девятнадцать. Два отделения то есть.

Добивать бедолаг смысла нет: даже если кого-то не убил, зрения-то уж точно лишил. А на слух меня не больно-то отследишь: ступаю я, даже по траве, особенно босиком, потише иного тигра. Вот и ступаю. К гребню того холма, на котором они торчали. Валяющихся идиотов и их опасливо вылупляющих на меня глаза коней обхожу стороной.

Не знаю, как Машина это делает, поскольку пол-то зала у нас ровнёхонек, но ощущения от того, что реально движусь в гору – абсолютно достоверны. Иногда грешным делом думаю, что, может, она чего делает с гравитацией?! Но вот я и наверху.

Ах, вот в чём дело.

С той стороны холма, у его подножия, раскинулась самая обычная индейская деревня. Тут вам и вигвамы, и вампумы. И скво. Плюс ещё и дети. Чумазые и визгливые. На дальнем плане маячит и лес, и даже протекает какая-то река…

Теперь более-менее понятно, почему индейцы-мужики, чёртовы охотнички, так остервенело меня атаковали: ещё бы! Вдруг, ниоткуда, или из воздуха, прямо у их обожаемого поселения возникает непонятный тип, к тому же явно чем-то опасным вооружённый! Такого, само-собой, нужно или захватить в плен, чтоб допросить…Ну, или уж пристукнуть – но не насмерть, а только ранив. Чтоб допросить, уже будучи в безопасности. Целились-то они, как я теперь понимаю, мне в ноги.

Получается, я сдуру полностью оправдал их самые скверные опасения. И действовал как самый настоящий агрессор. Ещё и тупой.

Однако у меня есть оправдания: во всех предыдущих «миссиях» никакого сомнения в том, что местные «обитатели» будут настроены ко мне враждебно и агрессивно, и постараются сразу убить – не было! Впрочем, для тренера и Машины вряд ли эти аргументы окажутся серьёзными: тренер много раз нам повторял, что ситуация ситуации – рознь… Вот же блин. Пошёл я, получается, на поводу стереотипов своего мышления.

Но теперь ведь не переиграешь!

Да и, если честно, в плен я сдаваться, чтоб меня связали, скрутили, обездвижили, а потом пытали и допрашивали, вовсе, вот именно, не собирался! Предпочитаю быть здоровым и свободным. А не связанным и замученным. И отношение к индейцам у меня, если уж совсем честно, почти как у какого-нибудь нациста – к низшим расам: предвзятое и циничное. Как говаривали ковбои в штатовских тупых и тоже откровенно нацистских боевичках-вестернах, «хороший индеец – мёртвый индеец!»