Читаем Да, детка полностью

Я стиснул зубы и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Я пробовал говорить каждый день в течение проклятых недель. И каждый раз, когда думал о том, чтобы встать перед своими братьями и моей старухой и действительно заговорить, мое отсталое горло сжималось, и заикание возвращалось, прерывая меня.

Я делал затяжку за затяжкой и ждал, пока мое горло расслабится. Этого не произошло. Вместо этого на ум пришел блокнот Мэй, ее слова насмехались надо мной, как дурацкая шутка.

Мальчика без голоса, который чудесным образом находил слова в моем присутствии. Мальчика, который поцеловал меня в губы, благословляя чуждым, недостижимым понятием надежды…

На этот раз не будет никакого чуда. Мэй наконец-то станет моей. Стоя перед Аидом, моим клубом и, возможно, даже Богом, я не смогу сказать ей, чего хочу. Что я, бл*дь, люблю ее, и что эта сучка изменила мою никчемную гребаную жизнь. Что я самый счастливый ублюдок, когда-либо ходивший по земле. Потому что у меня есть она.

В своем белом платье она будет смотреть на меня, этими светло-голубыми глазами, улыбаясь, а я ни черта не смогу вымолвить.

Хотя Мэй будучи Мэй, уже сказала мне, что хочет, чтобы свою клятву я показал жестами. Что все в порядке. И она понимает, что я не могу говорить перед всеми этими людьми.

Черт, я почти слышал, как мой старик смеется надо мной из огней Тартара.

«Гребаный дебил», — сказал бы он, смеясь над своим жалким немым сыном, который мог убить человека одним смертельным ударом, но не мог собраться с духом и произнести несколько гребаных слов.

— Дерьмово выглядишь, брат.

Голос заставил меня громко вздохнуть от досады.

— Мэй отказала тебе в своей киске или в своем рте на твоем члене, или в каком-то другом дерьме?

Я показал средний палец, не глядя на Кая, и он сел рядом. Когда я открыл глаза, он наблюдал за мной с ухмылкой на лице.

— Дай угадаю, — усмехнулся он и вынул пиво из пачки, которую держал в руке, зубами сорвав крышку.

Наклонившись вперед, он продолжил:

— У тебя не встал?

Он пожал плечами, как гребаный придурок, которым и являлся.

— Слышал, что это может случиться с лучшими из нас. Не со мной, конечно, мой член готов к скачкам в любое время. Гребаный кролик «Энерджайзер» у меня в штанах.

Слишком разозлившись, чтобы ответить, я закурил еще одну сигарету. Выхватив пиво из его пачки, я сорвал крышку и осушил половину бутылки, потом запрокинул голову и уставился в ночное небо.

На этот раз, когда я взглянул на Кая, его брови были опущены.

— Что случилось? — в его голосе больше не было юмора.

Он склонил голову набок, изучая меня.

— Это АК, что-то случилось в логове Клана?

Кай практически вскочил на ноги.

Я схватил его за руку и заставил сесть обратно. Он смотрел на меня, чертовски сбитый с толку.

Я поставил бутылку и показал: «Не могу заниматься всем этим свадебным дерьмом».

Кай уставился на меня, как на пришельца.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Я допил свое пиво, швырнул бутылку через весь сад и смотрел, как она разбивается о ближайшее дерево.

— Какого хрена! — воскликнул Кай.

Я поднялся на ноги и запустил руки в волосы.

Повернувшись лицом к своему лучшему другу, я схватился рукой за горло в жесте удушья, а потом показал:

«Ни хрена не могу сказать. Мэй помешена на свадьбе, на этой гребаной церемонии, а я не могу вымолвить ни единого долбаного слова.

Я покачал головой.

«Сейчас я даже с тобой не могу говорить. Одним из немногих людей в мире, с которыми я мог это делать, потому что мысль о том, чтобы говорить перед кем-то еще, украла все мои гребаные слова».

— Никто не ждет, что ты заговоришь, тупой ты придурок. Мы все знаем, что ты покажешь жестами.

Я сжал кулак и ударил им по ближайшему столбу веранды. Уставившись на деревья, я постарался взять дыхание под контроль. В конце концов я повернулся и увидел, что мой вице-президент расслабленно откинулся на спинку кресла. Он привык к моим вспышкам гнева. Миллион раз видел, как я теряю самообладание из-за своей дефектной речи.

Прислонившись к перилам, я показал

«Я чертовски сильно хочу в этот день заговорить, Кай. Хотя бы раз в жизни я хочу говорить нормально».

Я проигнорировал вспышку сочувствия в глазах друга. Если признаю это, то только еще больше разозлюсь.

Кай поднялся на ноги и встал рядом со мной, предложив еще пива.

— Тогда мы заставим тебя говорить, черт возьми. Проще простого.

Он пожал плечами, как ни в чем не бывало.