Читаем Да будем мы прощены полностью

Примерно в середине стопки я нахожу короткую вещь. Мое внимание привлекает, что Никсон много раз на верхних двух дюймах страницы написал грубую бранную фразу. Рассказ, состоящий почти полностью из ругательств, безделушка на тему о том, как на человека напала мебель его собственного офиса. Он приезжает поздно, потому что поезд опоздал. А еще и дождь. Туфли промокли. Носки тоже. Он входит в офис, снимает туфли и носки и кладет на радиатор, ставит мокрый кожаный портфель (замечая, что тот пахнет хлевом), достает важные бумаги и садится в кресло. Оно тут же начинает его кружить, кружить, а потом вываливает на пол. Он ставит кресло обратно и наклоняется включить настольную лампу, а та вдруг бьет его током. Он берет ручку – та течет и заливает пальцы, и когда он наконец, злой как черт, ищет платок, чтобы вытереться, и захлопывает ящик для карандашей, тот ему прищемляет пальцы.

Боже мой.

Что за черт?

Ах, чтоб тебя!

Потом я нахожу еще одну историю. Сверху в скобках примечание: «Без имен, потому что с этим человеком я однажды пил».

Квартира на Авеню

Артур приходит домой поздно, приняв на пару стаканов больше, чем стоило бы. Жену он застает в спальне, она раздевается. Он смотрит и думает, что она еще очень хорошо выглядит, сексуальна, и настроение у него сменяется на игривое, но как только она начинает говорить, все его надежды…

– Я тебе могу быть чем-нибудь полезна, Артур?

– Нет, ничем.

– Ну, хорошо. Я подумала, глядя, как ты там стоишь, будто ты ждешь чего-то.

– Хочешь знать, как на самом деле, Бланш? Самая что ни на есть чистая правда… она в том, что я никогда тебя не любил. Женился на тебе, считая, что мне это на пользу.

– Я это и так знала, Артур.

– И если бы я не думал, что мне это дорого обойдется во многих смыслах, меня бы уже давно здесь не было.

– Ты не единственный, у кого здесь такие мысли.

– Когда ты последний раз меня хотела? В том смысле, в котором женщина должна хотеть своего мужчину.

– Секс я никогда не любила, и ты это знаешь, – отвечает она, глядя на него в зеркало трельяжа.

– Именно! – обращается он к ее отражению. – А ты понимаешь, насколько мне от этого плохо? В смысле, что мне-то секс нравится, и приятно было бы иногда заниматься этим с женщиной, которой это не противно.

– Насколько я понимаю, ты определенно нашел места, где можно «заниматься этим».

– Ну ведь всегда этим кончается, разве нет?

– Разве нет? – переспрашивает она. – Кстати, Артур, насчет того, от чего тебе плохо: отношения с секретаршей босса вряд ли принесут тебе много хорошего.

– Мужчины и женщины смотрят на эти вопросы по-разному.

– Не сомневаюсь, – говорит она.

Он подходит к ней ближе, к подзеркальнику, за которым она сидит, намазывая лицо кремом.

– Мазни и меня, – просит он, почти умоляет. Она не проявляет интереса:

– Ты вполне и сам можешь.

Она встает и выходит. Он пытается ее остановить, но не везет ему, и рука попадает ей по лицу, будто при ударе наотмашь. Такое уже бывало.