Читаем d5e615fa83ef4305da3dfd500e92288e полностью

– Ты привык иметь дело с ещё большими засранцами чем ты, да? Никогда – со стоящими противниками? Чтобы выиграть, нужно просто быть чуть лучше них, ничего больше. Но на сей раз это не так. На сей раз есть только ты и все твои недостатки. Они твои настоящие враги сейчас, да? И с ними-то ты не знаешь, как бороться, – поддел его Тэд, возвращая разговор к тому, что они делали, спрятавшись в этой каморке, в то время как Соловьи ждали их для репетиции. А именно, к поискам способа сделать его тем, чем он не был: идеальным парнем.

Не было никакой надежды, что Курт станет тем, кем хотел – или лучше, утверждал, будто хотел, – его видеть Себастиан: идеальным другом с привилегиями. И ничем большим. Курт никогда и не был только этим, даже если он сам так ему сказал. Курт никогда не будет только этим ни для кого. Не важно, пятнадцатилетний ли он подросток или тридцатилетний мужчина.

Его мораль всегда останется той же и никогда не позволит ему стать тем, кем он не был. Ни для кого.

То, что было между ними, продлилось целых пять месяцев только потому, что они сделали это чем-то эксклюзивным. И может быть, Курт позволил себе питать определённые иллюзии. А Себастиан позволил этому случиться.

Почему?

– Харвуд, что толку сыпать соль на раны. Я и сам всё это знаю. Мне сейчас нужны от тебя идеи. Может, план?

– Я поделюсь с тобой, Смайт, своей умудрённостью в делах сердечных, которая, в сравнении с твоей, заслуживает Нобелевской премии. Я знаю, что всё будет хорошо, окей? Вы… у вас всё получится, – с уверенностью произнёс Тэд. И добавил с некоторым колебанием в голосе, мгновенно убивая всю магию собственной ободряющей речи: – Думаю.

– Харвуд…

– А чего ты хотел? Если речь о тебе, я не могу быть в этом уверен на сто процентов. Но, да… на семьдесят пять я уверен, что вы всё сумеете разрешить. Ну, может быть, на шестьдесят, если Курт встанет не с той ноги. Вот смотри, в самом худшем случае, у тебя остаётся пятьдесят процентов вероятности сделать это, но… эй! Это ведь лучше, чем ничего, нет?

– Как мотиватор, ты – реальный отстой, Харвуд.

– Я просто стараюсь быть честным, Смайт. Для некоторых это достоинство.

– Не для меня.

– И почему я ни капли не удивлён? В любом случае, у тебя уже есть план на этот вечер?

На этот вопрос Себастиан лишь посмотрел на него озадаченно, и Харвуд тут же понял, что его друг забыл о том, что должно было произойти этим вечером.

– Ты напрочь забыл, что сегодня день рождения Ника, и что он его отмечает в Bread Sticks, где всё Соловьи, к тому же, должны выступить? Блять… ну, хотя бы о том, что за тобой одно соло, ты помнишь или нет?

– О… так это для праздника Ника, мне пришлось разучивать эту занудную «Happy ending»?

– Да, Смайт, это для Ника ты разучил это занудство. И это одна из его любимых песен. Не хочу даже тратить время на то, чтобы спрашивать, что бы ты делал, не будь я твоим другом. А теперь, давай сосредоточимся на том, что тебе необходимо сделать вечером, чтобы исправить свою ошибку и давай уже выйдем отсюда, прежде чем кто-нибудь решит, что ты меня тут насилуешь или ещё что-нибудь в этом роде.

– Да, мечтать не вредно. Ты странный, знаешь, Харвуд? Ты помогаешь мне, но даже не спрашиваешь, собираюсь ли я сделать всё как подобает с Куртом или хочу только получить возможность ещё немного потрахаться с ним без проблем. Любой другой на твоём месте именно так и подумал бы.

– Сомневаюсь в этом, Смайт. По той простой причине, что у меня, в отличие от тебя, есть такая штука как глаза, чтобы видеть, и мозг, чтобы соображать.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, если ты сам не знаешь, я не стану тебе объяснять. А сейчас, сосредоточься на сегодняшнем вечере. Идеи?

– Нет.

– Отличный старт!

ХХХХ

– Окей, скажи мне только одну вещь, Хаммел: я должен его побить? – спросил вдруг Хантер, присаживаясь рядом с ним на диван, пока остальные Соловьи рассредоточились по комнате и болтали о том о сём в ожидании Себастиана и Тэда, исчезнувших неизвестно где.

– Нет, спасибо, Кларингтон. Моей пощёчины ему хватит, по крайней мере, на пару дней, – улыбнулся Курт, испытывая благодарность за то, что его новые товарищи беспокоились о нём больше, чем это когда-либо делали члены Новых Направлений.

Многие из них не знали, как в действительности обстояли дела между ним и Себастианом. Конечно, теперь, вероятно, уже все это поняли, но поскольку ничто не было официальным, никто никогда не высказывался по этому поводу. Однако все понимали, когда между ним и Смайтом возникало напряжение, по той или иной причине. И действовали соответственно.

– Окей. Значит, мне следует побить тебя? – спросил Кларингтон, и когда Курт повернулся, глядя на него в замешательстве, добавил: – Что-то мне подсказывает, что ты не на все сто жертва в этой истории, Курт.

– Я ровным счётом ничего не сделал, – ответил Курт, ненавидя капризный тон избалованного ребёнка, с которым прозвучала эта фраза.