– Дитя моё, – королева приблизилась к Мирианде, – мне сказали, что ты уже второй день отказываешься от пищи. Правда ли это?

– Я не голодна, ваше величество! – коротко ответила Мирианда, при этом избегая взгляда королевы.

– Это не ответ, Мирианда! Я хочу, чтобы ты перестала упрямиться! Ты прямо сейчас пойдёшь и пообедаешь. И я не хочу слышать никаких возражений. Ты меня поняла, Мирианда?

Мирианда не сдвинулась с места.

– Я не голодна, ваше величество, – упрямо повторила она.

– Ну что за наказание эта девушка, – не сдержавшись, воскликнула королева, – Мирианда, пытая себя голодом, ты не вернёшь жизнь Санито де Мирану, пойми это… королева осеклась, из глаз Мирианды капнула слеза.

– Я знаю, – тихо ответила она.

– Так почему же ты упрямишься, дитя моё?

– Почему? – Мирианда подняла горестный взгляд на королеву, потому, ваше величество, что мы бросили умирающего, отказав в простом христианском милосердии. Они были в окружении врагов и попросили у нас помощи, считая друзьями, а мы… мы бросили их в таком отчаянном положении. Вы можете представить, что чувствовал Коринет, когда его выбросили отсюда, с умирающим другом на руках? Вы можете представить, как протекали последние минуты жизни Санито, – Мирианда судорожно всхлипнула, – он остался один, без любви и последней молитвы, брошенный людьми, которых он считал друзьями. Неужели он не имел права на последнюю милость, на сострадание, на милосердие… неужто он не мог быть похоронен, как всякий добрый христианин, а вместо этого выброшен на улицу, подобно бродячей собаке…

– Добрый христианин? – герцог Барский не сдержался, – да он святую обитель превратил в кровавое побоище, он убийца, бесчестный человек.

– Будь он жив, вы бы ответили за эти слова, кузен, – Мирианда с нескрываемой ненавистью посмотрела на герцога Барского, – легко оклеветать человека, который находится в могиле. Вы храбрец, кузен!

– Мирианда, – королева ужаснулась её словам, – мне кажется, вы ненавидите своего кузена. Это величайший грех.

– Я ненавижу его, – с некоторой безумной яростью призналась Мирианда, – ибо даже сейчас, когда мой Санито умер, брошенный всеми, он всё ещё смеет оскорблять его. Запомните, кузен, Санито был храбрым и отважным человеком. Санито был с ног до головы человеком чести. А вы, если приложите все свои усилия – не сможете стать даже бледной тенью такого человека. Отныне и навсегда я требую, чтобы вы не приближались ко мне и не заговаривали со мной. И ещё, я ставлю ваше величество в известность, что отправила письмо моему отцу с просьбой разрешить мне принять монашеский обет, – Мирианда бросила непокорный взгляд на королеву, – и отныне, ваше величество, я более не буду подчиняться вашим приказам. С сегодняшнего дня у меня один господин – всемогущий господь.

Не кланяясь, Мирианда с высоко поднятой головой покинула комнату. Королева и не пыталась её остановить. После ухода Мирианды королева долго и задумчиво смотрела на сына, которого несомненно потрясла ненависть Мирианды. С самого детства они находились вместе и всегда понимали друг друга. Что же могло произойти с Мириандой?

– Я не понимаю, – пробормотал герцог Барский.

– Она ненавидит тебя, мой мальчик!

– Но почему? Почему?

Королева с сочувствием посмотрела на сына.

– Ты ещё слишком молод и не понимаешь, что перед тобой стояла не кузина, а влюблённая женщина, над чувствами которой ты посмеялся. Любовь, которой ты оскорбил. Она тебя никогда не простит… ни одна влюблённая женщина не простит такого.

– Что же нам делать? – Герцог не скрывал, что его расстроили слова матери.

– Ничего, – ответила королева, – пусть поступает так, как считает нужным. Мы не вправе ей мешать сейчас, когда в нужный момент не оказали поддержки.

– Как она может любить убийцу, мясника? – пробормотал герцог, – променять его, мёртвого, на меня живого…

– В жизни многое выглядит вовсе не так, чем является на самом деле, – назидательно произнесла королева, – я склонна поверить чистой любви Мирианды, чем многочисленным слухам, однако его это всё равно не вернёт. Так что следует просто забыть обо всём и жить дальше.

Глава 12

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Филипп проснулся после того, как колесо повозки попало в глубокую рытвину. Повозку тряхнуло, и боль в плече пробудила Филиппа. Он открыл глаза и, оглядевшись, заметил дремавшего рядом с ним Коринета. Однако, едва пошевелился, пытаясь подняться с охапки соломы, на которой он лежал, Коринет открыл глаза.

Филипп охнул от боли, пронзившей плечо. Коринет придержал его, собираясь помочь лечь обратно, но Филипп, превозмогая боль, всё же выпрямился и занял сидячее положение.

– Воды, – голос у него был хриплый.

Коринет тут же протянул ему кувшин с водой. Филипп сам откупорил бутылку и приложил её к пересохшим губам. Прохладительная влага наполнила его тело. Он пил долго, пока кувшин не опустел. Филипп вернул пустой кувшин Коринету, который кинул его тут же, возле себя.

– Где мы?

– Проехали Бретиньи! Движемся к Орлеану!

– Останови повозку, – прохрипел Филипп, – дальше поедем верхом.