Читаем Д'Арманьяки полностью

Тем не менее не всё было столь гладко, как думал Филипп. После его отъезда один из стражей всё же решил доложить Монтегю о том, что произошло. Но Филипп этого не знал. Он не понимал все возможные последствия своего необдуманного поступка. И едва ли осознавал, какой опасности себя подвергает. Вдыхая полной грудью воздух ночного Парижа, он скакал навстречу взимавшимся невдалеке отблескам пламени. Улицы были пустынны, и Филипп почти без помех добрался до Сены. Вблизи, на другой стороне реки, показались купола Сен-Дени. Не раздумывая, Филипп направил коня на безлюдный мост. Он перебрался на другой берег Сены, которая делала разветвление, отделяя остров Сите от западной и восточной части Парижа. Филипп быстро приближался к огромному зареву. Оставив Сен-Дени справа от себя, он во второй раз перебрался через Сену по торговому мосту, или как его ещё называли арманьяки – мосту менял. Едва Филипп оказался в восточной части Парижа, на улице святого Жакуйя, как всё в одно мгновение изменилось. Филипп находился в опасной близости от пожаров, но не это его насторожило, ибо он остановил коня, чутко к чему-то прислушиваясь. До него доносились душераздирающие крики. «Люди погибают в огне», – подумал Филипп, собираясь тронуть коня, но тут, справа от того места, где он находился, со стороны улицы святого Жакуйя, показалась толпа вооружённых людей. Они с дикими криками преследовали какую-то женщину. Присмотревшись внимательней, Филипп заметил, что женщина прижимает к груди ребёнка.

– Что они хотят от этой женщины, – мысли Филиппа пришли в смятенье. Он осознавал угрозу, которая таила эта толпа вооружённых людей, но не знал, как следует поступить ему.

– Смерть арманьякам! Смерть убийцам! – неожиданно издала вопль толпа, бежавшая за женщиной.

Филипп вздрогнул, словно от удара.

– Так эта женщина… – не раздумывая более, он тронул лошадь, пуская её с места в галоп.

Преследователи были не более, чем в десяти шагах от своей жертвы. Филипп, умело обогнув женщину с криком:

– Да здравствуют арманьяки! – врезался в передние ряды преследователей, которых было не менее двух десятков. Мощная грудь боевого коня буквально разделила толпу пополам. Двое после дерзкого натиска Филиппа остались стонать на мостовой, остальные с криком:

– Спасайся, арманьяки, – бросились врассыпную.

Лишь один человек из толпы злобным взглядом следил за Филиппом. Это был Кабош. Лицо его покраснело от злости.

– Проклятье, куда вы бежите? – заорал Кабош на своих подручных, – разве вы не видите, что он всего лишь один. К тому же – это ребёнок.

Филипп, делавший в это время разворот, понял, что враги нападут на него в ближайшие мгновения. Обернувшись назад, он увидел, что оттуда двигается толпа вдвое больше той, на которую напал он. Нечего было думать о том, что это могут быть друзья. Поэтому, Филипп принял единственно верное решение: он пришпорил лошадь и полетел вперёд, где его уже ждал обозлённый Кабош с тремя подручными.

– Хватайте его, – завопил Кабош, протягивая руки и стараясь ухватить лошадь за седло.