– Я выясню, насколько правдивы твои слова, – несколько успокоившись, ответил Филипп, – если это правда, она – эта таинственная незнакомка вправе рассчитывать на мою признательность. Но ни ей, ни кому-либо другому не дано право принуждать меня к чему-либо.

– Ты не понимаешь всей глубины происходящего. Это она предостерегала нас. Она спасала твою жизнь от кинжала убийц. И если она говорит, что ты не должен жениться на герцогине, – следовательно, у неё есть веские причины. Пойми, она ничего не делает без причины. Не выполнишь её просьбу, может произойти непоправимое.

– Я всё сказал, – холодно произнёс Филипп, – никому не позволено вмешиваться в мою жизнь и тебе в том числе.

– Прислушайся к её словам, заклинаю тебя.

– Пошёл прочь, – закричал Филипп на Капелюша, – убирайся, пока я не потерял последние остатки терпения.

– Я не могу уйти, – с мучительной болью в голосе ответил Капелюш, – я не уйду, пока не смогу тебя убедить. Она сказала, что смерть придёт в замок и…

– Ах ты, жалкий урод! Испугать меня вздумал, – Филипп схватил его за шиворот и выбросил его из своей комнаты. Филипп, охваченный слепой яростью, наступал на пятившегося от него Капелюша. Он больше не слышал его слов. Злость кипела в нём с неудержимой силой. Филипп преследовал его до конца коридора. Когда они дошли до верхнего края лестницы, он нанёс сильный удар по лицу Капелюша. Тот, не удержав равновесия, покатился по лестнице вниз. На шум сбежались почти все обитатели замка, включая гостей и слуг. Иоланта вместе с дочерью поспешно вышла из комнаты. Дофин, герцог Барский, все они бросились к лестнице, по которой сбегал вниз Филипп. Жорж де Крусто, открыв рот, наблюдал за Филиппом. Когда Филипп оказался в огромном холле, перед лежавшим Капелюшем, его гневный голос разнёсся по всему замку:

– Прочь отсюда, мерзкий урод, прочь навсегда. Не смей никогда появляться передо мной, иначе, клянусь богом, я вспомню, чья рука отрубила голову моего отца. Прочь!

Капелюш поднялся с каменного пола, и более не оглядываясь на Филиппа, побрёл к выходу.

– Грязный убийца. У тебя руки по локоть в крови. И ты, ничтожество, смеешь указывать мне, как поступать. Прочь, мерзкая тварь, – гнев Филиппа перелился через край. Лицо почернело от злости. Он обвёл взглядом затихших свидетелей этой сцены. Увидев застывшую на лестнице Мирианду Филипп хриплым от гнева голосом спросил:

– Это правда? Правда, что вы выбросили меня умирающего на улицу?

Мирианда молчала, не в силах отвечать Филиппу. Не зная, как объяснить ему произошедшее, в котором её вины не было.

– Отвечай, – закричал на неё Филипп.

Мирианда только и нашла в себе силы кивнуть головой. После её молчаливого подтверждения раздался наполненный болью голос Филиппа:

– Я считал герцога Бургундского худшим из людей, но, по всей видимости, я ошибался!

Филипп обернулся к Жоржу де Крусто:

– Готовь отряд, мы немедленно выступаем! Отдав этот приказ отрывистым голосом, Филипп поднялся по лестнице мимо Мирианды и прошёл в свои покои, ни разу не взглянув на неё. Капелюш же вывел коня из конюшни. Сел в седло и выехал из замка. На мосту его дожидался цыган.

– Передай Мемфизе, что я не смог выполнить её просьбу. Он прогнал меня, – негромко сказал цыгану Капелюш.

– Она предполагала и это. В этом случае она просила передать, чтобы ты оставил своего господина и следовал за мной.

– Мне нечего здесь делать, – ответил Капелюш, бросив последний, печальный взгляд на возвышающийся замок, – я следую за тобой.

Цыган вскочил в седло и менее чем через час они покинули Осер.

Почти в то же самое время дофин размашистыми шагами вошёл в покои Иоланты, где кроме неё находились Мария Анжуйская, герцог Барский и Мирианда. При первом же взгляде на лицо дофина все поняли, что ему не удалось убедить графа.

– Граф по-прежнему остаётся моим верным подданным и другом, однако желает немедленно покинуть Осер. Все мои попытки убедить его изменить решение ни к чему не привели, – коротко сообщил дофин, – признаться, – продолжал он, – я не могу не понимать, чем вызвано решение графа. Ваш поступок даже в моей голове не укладывается, что ж говорить о графе.

Мирианда, на которой не было лица, поднялась с места, собираясь выйти.

– Я должна поговорить с ним.

Дофин сочувственно посмотрел на Мирианду.

– Боюсь, сударыня, у вас больше не будет такой возможности. Граф покидает замок, и никто не знает, куда он направится!

– Боже, – Мирианда рухнула обратно и закрыла лицо руками. Из её груди вырвались рыдания. Никто не мог утешить её, ибо все, за исключением дофина, отчётливо чувствовали свою вину в произошедших событиях.

Через несколько часов после этого разговора отряд состоящий из пятидесяти вооружённых всадников и возглавляемый Одо де Вуаленом и Таньги дю Шастелем, выехал из Осера. Они сопровождали дофина и кастильскую королевскую семью. Отряд двинулся по направлению к Буржу. Ещё очень долго Мирианда из окон кареты смотрела за постепенно исчезающими контурами города, который стал ей таким родным.

Глава 20

ВНОВЬ ВСЕ ОБ АРМАНЬЯКАХ