Читаем Crux Untamed полностью

«Когда он мог, он ускользал и приходил к нам». Я вздохнул. «Я не видел его несколько дней. К тому моменту я видел его каждый день. Я...» Я опустил голову и старался не звучать жалко. «Я как бы пришел, чтобы опереться на него. С моими припадками... Я никогда не любил выходить из дома. Много делать на публике, если они ударят». Я указал на Ковбоя. «Он, с его громким ртом и отношением «кому-есть-на-всех-плевать», помог мне». Я взглянул на Ковбоя, зная, что благодарность, которую я чувствовал к нему, никогда не окупит то, как он спас меня. «В городе, где люди видели только цвет — видели во мне полукровку, которому лучше бы умереть, загрязнение, мерзость — он этого не делал. Он пришел, чтобы увидеть во мне своего лучшего друга. Мы делали все вместе, потому что он знал, что я нуждаюсь в нем».

«К тому же, я чертовски быстро начал перерастать наш дом... Мне было уже все равно. Вэл был лучшим человеком, которого я когда-либо встречал». Его глаза наполнились слезами. «Это и его родители. Люди, которые заступились за меня, когда мой отец чуть не избил меня до смерти. Люди, которые...» Он отвернулся.

Комок в горле был невыносимым.

«Они тебя забрали?» — спросила Сиа.

Ковбой кивнул. Часть истории, которую я не был уверен, что смогу рассказать, прибыла. Я посмотрел на свои руки и увидел, что они дрожат. Я чувствовал ожоги на своих руках, как будто я получил их только вчера, волдыри пузырились от слишком жаркого тепла.

«Он пошел, чтобы противостоять им», — прошептала я, вспоминая, как мой папа ушел из дома. Я почувствовала руку на своем плече, сжимающую в знак поддержки. Ковбой сел с одной стороны от меня. Сия переместилась с другой. Я не отрывала глаз от одеяла. «Сначала он пошел к родителям Ковбоя. Сказал им, что он о них думает. Потом он пошел к моим бабушке и дедушке». Холодная дрожь пробежала по моей спине. «Оказалось, моя бабушка, которая постепенно поправлялась, даже не подозревала, что мы в городе. Мой дедушка ей ничего не сказал. Она была прикована к постели после инсульта». Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. «Она попросила встретиться с моей мамой на следующую ночь, попросила моего папу передать приглашение. Она хотела сначала снова увидеть свою дочь. Потом она захотела встретиться со мной».

«Ты когда-нибудь встречалась с ней?» — осторожно спросила Сиа.

Агония охватила мое лицо. Она пронзила каждый дюйм меня. «Нет», — прошептал я, мой голос был едва слышен. Я закрыл глаза и откинул голову назад, и та ночь снова вернулась, чтобы преследовать меня. Та, которую я никогда не хотел вспоминать, но всегда вспоминал. Ночь, когда все просто развалилось на хрен...

«Мне там не будут рады», — сказал я.

«Ну и что?» — спорил Обин. Он закинул руку мне на плечи. Его глаз все еще был черным от побоев его папы. Его губа была разбита. И он плохо нес верхнюю часть тела. Пара его ребер была сломана. «Это самое большое родео, которое здесь бывает. Настоящие профессионалы». Обин не ездил на лошадях с тех пор, как его папа надрал ему задницу. «Оно огромное. Размером с ярмарку штата. Шансы, что мы на него наткнемся, малы».

Я видел волнение на лице Обина. Я знал, что он пропустит, если я скажу «нет». Но он жил ради этого. «Ладно. Мы пойдем».

Обин потер мне голову костяшками пальцев. «Знал, что рано или поздно ты полюбишь лошадей».

«Я бы не стал заходить так далеко». Я встал и схватил пальто.

«Куда ты идешь?» — спросил мой папа, когда мы вошли на кухню. По всей комнате были разбросаны коробки. Мы наконец-то уезжали из этого гребаного места. Через несколько дней нас не будет.

«Родео», — радостно сказал Обин. Мой папа поднял бровь.