Читаем Crime story № 9 полностью

Нехотя, но детектив счел своим долгом рассказать Нине о результате поиска по Интернету. Он понимал, что даже со всеми жалкими оговорками: «Это еще ничего не значит, может оказаться просто совпадением» – подобная информация прозвучит убийственно. И ждал слез, упреков, истерики – чего угодно в этом роде. Но реакция Нины его удивила. Бледная, собранная, решительная, она потребовала, чтобы Алексей, не теряя времени, передал через нищих, что готов вести переговоры о выкупе Маши.

«Старший» явился через полчаса. Запросил десять тысяч долларов. Нина не торговалась. Она пообещала деньги назавтра, «старший» пообещал ей назавтра Машу.

Назавтра, отведя их в укромный уголок, он тщательно пересчитал деньги.

– У вас своя бухгалтерия? – спросил Алексей дружелюбно. – Вы ведете в компьютере расход-приход?

– Компьютер? – усмехнулся «старший», блеснув золотыми зубами. – Вот тут у меня компьютер. – Он постучал по своей голове.

Именно это и хотел узнать Алексей.

Маша появилась ровно к концу пересчета денег. Нина бросилась к ней. Прижала ребенка к себе, и Маша в ответ протянула ручонки и обняла Нину.

– Где ты была? – выдохнула Нина.

– Болела, – хрипло ответила Маша. – Я еще и сейчас больная… А ты возьмешь меня к себе?

– Возьму… – прошептала Нина. Слезы мешали ей говорить.

– Я тоже хочу с тобой жить, – просипела Маша. – Я буду хорошо себя вести, обещаю…

И Алексей вдруг отчетливо ощутил, что он присутствует на мелодраматическом спектакле. Который кто-то умело поставил.

Счастливая Нина увезла Машу домой, а детектив отправился к себе на Смоленскую площадь. Чувство театрального действа не отпускало его. «Я тоже хочу с тобой жить», «Я буду хорошо себя вести, обещаю» – это именно те слова, которые нужны были Нине! Они, как расчетливо дозированный гербицид, вытравили с корнем ее последние сомнения… Нет, это не девочка Маша «ушлая», как выразилась Нина! Это суфлер у нее «ушлый», под чей шепот девочка играет свою роль…

И все мгновенно выстроилось в ином свете: завязка, кульминация, развязка! В первые два дня детективу почти ничего не удалось узнать: нищие явно боялись вступать с ним в разговор. Возможно, в эти два дня некто выяснял и проверял, кто такой Алексей и как с ним связана женщина, которая ежедневно давала Маше деньги и конфеты? И, как только этот персонаж за кадром понял, что тут можно содрать крупный куш, к детективу является инвалид и бросает ему затравку: «детский сад». Намекая, что туда отправляются только миловидные девочки… Отчего безобидные слова «детский сад» сразу приобретают зловещий оттенок. На следующий же день к детективу является «жена» «старшего», причем по его поручению, и добавляет красок в историю. Роняет между делом, что Машу цыгане украли… Правда это или нет, но это именно та информация, которая прекрасно вписывается в ожидания Нины.

Нины, именно Нины! Алексей грубо ошибся, полагая, что его принимают на привокзальной площади за «извращенца». Нет, с самого начала кто-то понял, что за ним стоит Нина, и весь спектакль был затеян для нее!

Затем наступает этап, в котором их с Ниной начинают откровенно подгонять. К Алексею наперебой кидаются нищие и расхваливают Машу на все лады. При этом все дружно намекают, что нужно Машу выкупать поскорее, не то она исчезнет, уйдет в загадочный «детский сад». А к Нине в это же время подходит Маша собственной персоной и заводит разговор о дочке. Нина тает и… Неожиданно принимает решение совершенно противоположное, словно интуитивно почуяв, что ею пытаются манипулировать!

И тогда Маша «пропадает». Голос разума умолкает навсегда; охваченная паникой, подстегнутая зловещими историями про «детский сад», Нина бежит спасать ребенка! И Маша, чтобы убедить ее в правильности принятого решения, роняет слова: «Я буду хорошо себя вести, я хочу жить с тобой».

Финал. Занавес. Аплодисменты. Оставалось только понять, кто режиссер-постановщик этого спектакля, столь скромно избежавший света рампы…

Нина упивалась счастьем. Маша, вопреки ее страхам, оказалась ребенком воистину золотым. Она была необыкновенно покладиста, услужлива и понятлива. Она подружилась с соседскими детьми мгновенно, как будто всю жизнь только и делала, что жила в семье.

– Она не безнравственна, Алексей! – горячо убеждала детектива Нина, наливая ему чай. – Она донравственна, понимаете? Это чистый лист, на котором попросту ничего не написано. Она легко схватывает любые мысли, и ее сейчас так же легко научить злу, как и добру!

Алексей хотел бы ей верить. Он даже верил. Почти.

Он был рад приглашению Нины. Ей не терпелось поделиться с ним, с участником всех событий, своей радостью, а ему – осмотреться у нее в доме, понаблюдать за Машей.