– А Милочка не пробовала обращаться в суд?

– Даже и не пыталась. Она поговорила с юристом, и тот сразу же дал ей понять, что дело ее безнадежное.

– И тогда вмешалась Таня?

– Да. Тогда вмешалась Таня.

Помолчав немного, Серова снова взглянула на сестер и осторожно спросила:

– Что вы будете делать? Пойдете в милицию? Сдадите девочек?

Варя задумалась.

– Нет, – решительно произнесла она. – Мы никуда не пойдем. И более того, мы даже не намекнем Альберту, что знаем, откуда свалилась на него такая напасть.

Серова просияла:

– Правда?! Как я рада! Знаете, очень не хотелось бы, чтобы у Милочки отняли эти деньги.

Однако Варя выглядела озабоченной.

– Мы-то ничего не скажем. Но ведь будет следствие. И менты…

– Ах, оставьте! – взмахнула руками Серова. – Они никогда не выяснят правды! Танечка уехала в Индию. Назад она возвращаться не собирается. Так что все концы, как говорят, в воду. Никаких доказательств, что деньги у Милочки, нет. И я очень рада, что у нее и ее мальчика будет наконец снова своя крыша над головой.

Когда сестры возвращались на свою дачу, Тата позвонила Александре Сигизмундовне и коротко ей велела:

– Приготовь Альберта с вещами на выход.

– Что случилось?

– Он мне надоел.

– Тата! – ужаснулась та внучкиной черствости. – Как ты можешь? Альберт в ужасном состоянии. Он сегодня потерял сто тысяч долларов.

– Так ему и надо! – произнесла мстительная Тата. – И если ты, бабушка, не хочешь, чтобы мы все лишились нашей дачи, квартиры или другого нажитого тобой и мамой имущества, советую прислушаться к моим словам.

Отповедь, которую всегда приветливая и покладистая Тата дала бабушке, так поразила последнюю, что к тому моменту, когда сестры доехали до дома, Альберт уже стоял у калитки. Как и велела Тата, с вещами.

– Девочки, – жалобно протянул он, – девочки…

– До свидания! – резко произнесла Тата. – И не появляйся здесь больше!

Альберт так и ушел. Растерянный и жалкий. Но почему-то сестрам ни чуточки не было его жаль. Подумаешь, сто тысяч! Не обеднеет этот прощелыга. А долги, как известно, нужно отдавать. Обидно было другое.

– Жалко, – сказала Тата, покачиваясь вечером в качалке на старой веранде, – жаль, что прохиндей вроде Альберта может обмануть еще не одну женщину на своем пути.

– А ловко у нас получилось с этим расследованием. Скажи? Раз – и мы в дамках.

– Новичкам везет, – многозначительно проронила Варя.

– Новичкам? – замерла Тата. – Что ты хочешь этим сказать?

– А разве ты подумала не о том же самом? Что, если нам заняться сыщицкой деятельностью, так сказать, на профессиональном уровне?

Тата от волнения даже перестала качаться и с воодушевлением уставилась на сестру.

– Ты это серьезно?! Серьезно? Я ведь тоже хотела тебе это предложить! Но побоялась, что ты сочтешь мое предложение авантюрой.

Варя улыбнулась. И прижала к себе Тату.

– Какая же ты у меня еще глупенькая! Как я могу подумать такое про тебя! Да мы просто обязаны взять на себя эту миссию. Завтра же утром и начнем.

И обе сестры, уютно устроившись в большой качалке, затихли и стали смотреть на звезды. Те сверкали высоко и далеко, и не было им никакого дела до того, что происходит у людей. Да это и правильно. Если у людей порой возникают в жизни какие-то трудности, то решать их они должны сами или с помощью своих друзей. А не надеяться на то, что звезды вдруг возьмут и расположатся таким образом, что все устроится само собой.

Марина Крамер

Двадцать минут счастья

Я не различаю красного. Зеленый, коричневый, желтый – любой другой цвет я вижу, а вот красный – нет. Это не аномалия, не особенность моего зрения. Доктор говорит, что это психологическая защита, позволившая мне в свое время не сойти с ума.

Когда пять лет назад красные пятна расплылись по белому платью – вот именно в тот самый миг я вдруг перестала различать этот цвет. Вокруг все истошно орали, суетились, бегали, а я спокойно сидела прямо на крыльце Дворца бракосочетаний и держала на коленях голову моего мужа. Моего Игоря…

Я не послушалась тех, кто говорил, что нельзя выходить замуж в мае, – какие предрассудки, думала я, когда мы так счастливы, так любим друг друга и собираемся прожить вместе всю жизнь! Разве имеет значение, когда именно поставить штамп в паспорт? Тем более что май – мой любимый месяц, я всегда с нетерпением ждала его наступления, любила гулять по городу и замечать, как день ото дня он сменяет свой унылый зимний облик на свежее и радостное весеннее великолепие. Да и выдался май в этом году теплым, ясным и праздничным, как будто специально для нас, влюбленных и немного ненормальных от счастья… Вместе с красным цветом я перестала любить и месяц май.

Я не могла понять: ну что они все паникуют и верещат, когда и так все очевидно – Игорь мертв. И вот эти пятна, цвета которых я не вижу почему-то, не что иное, как его кровь. Кровь из совсем небольшого отверстия в белом пиджаке, прямо под бутоньеркой из мелких розовых розочек…