– Оттуда, – сказал Федор, – на полировке никаких следов нет, уборщица дверь не протирала, значит, открывали в перчатках. Перчатки у уборщицы пропали, ей пришлось все голыми руками мыть. У тебя весь свитер в тальке, а тальком всегда резиновые перчатки изнутри обрабатывают, чтоб не слипались. Бойко сказал, что ты в этом свитере полгода ходишь и ни разу его не поменял, значит, и вчера в нем был. После того как в переговорной появилась уборщица, ты один выходил покурить. Курить ходил, а от дыма как черт от ладана шарахнулся, когда Олежка закурил. Ты у Дмитриева ключи вытащил, а у уборщицы перчатки, взял деньги из сейфа и вернулся в переговорную. Правильно?

Гарик сопел, косил налитым кровью глазом – молчал.

– Только ты дурачок, – сообщил Федор скучливо, – там денег всего триста долларов было. Я же не мальчик-зайчик, чтобы на рождественские каникулы в офисе всю наличку оставлять! А вот часики ты не взял напрасно. Часики «ПАТЕК ФИЛИПП», Швейцария. Знаешь такую фирму? У них самые дешевые часы то ли тысячу долларов, то ли две стоят. А эти не самые дешевые.

– Ты себе купил? – как ни в чем не бывало спросила Катя.

– Я жене купил, – буркнул Федор, вспомнив про ссору, – на Новый год.

И тут у него в кармане зазвонил телефон. Рукой, свободной от Гарика, он кое-как вытащил аппарат.

– Да!

– Федор, это я.

– Да.

– Я тебя так люблю, – выговорила жена торопливо, – я просто с ума схожу, когда мы ссоримся!.. Ну прости меня ну, дура я! Я даже на работу не пошла. Осталась и нарядила твою елку! Ты скорей приезжай, пожалуйста!..

– Да, – сказал он, – я сейчас.

Юлия Шилова

Заложница страха, или история моего одиночества

Господи, как же больно об этом вспоминать. Больно-то как. Казалось бы, прошло столько лет, а вспоминать об этом по-прежнему больно.

В тот день меня знобило, и ты сказал, чтобы я осталась дома. Странно, но я не чувствовала симптомов простуды. Я знала, что меня знобит от нервов, только я никак не могла понять, почему я нервничаю. Ты всегда хвалил меня за мою интуицию, получается, что в тот день я ощущала приближение беды, во мне бурлило предчувствие чего-то плохого. Ты заставил меня надеть свитер, несмотря на то что я говорила тебе, что мне не холодно, и в квартире было тепло. А затем приготовил чай и вопреки моей воле стал поить меня маленькими глотками, поставив передо мной чашечку с медом. Ты поехал на встречу один, вопреки моим уговорам никуда не ехать и остаться дома вместе со мной. Ты говорил, что эта встреча очень важна, что ты не можешь ее пропустить и что как только ты освободишься, то сразу вернешься домой. А я… Я словно чувствовала, что ты больше уже никогда не приедешь. Я пыталась тебя остановить, но не смогла, потому что ты принадлежал к числу тех людей, которые твердо шли к своей цели и никогда ни перед чем не останавливались. Я говорила тебе о том, что в последнее время происходит что-то не то и что ночами мне становится по-настоящему страшно и я больше так не могу. Но ты улыбнулся, сказав, что я слишком эмоциональна, что все будет хорошо, просто я слегка приболела и мне нужно хорошенько выспаться. Прижав меня к себе, ты поцеловал мою макушку и хлопнул дверью. Я выбежала на балкон, посмотрела, как ты садишься в свою машину, и проводила тебя грустным взглядом. А затем зазвонил телефон, и в нем опять послышалось молчание. Точно такое же, как и все последние дни. Телефон звонил иногда днем, а иногда ночью. На том конце провода – тишина, ни единого звука. Пустота в телефоне доконала меня окончательно. Выдернув шнур из розетки, я просидела полчаса, тупо смотря в стену, а затем пулей выскочила из квартиры, встретив в подъезде недоумевающую соседку, которая не могла не уколоть меня репликой по поводу того, что на улице жара, а я иду в свитере. Поймав первую попавшуюся машину, я назвала загородный ресторан, в котором ты должен был встречаться со своим партнером, и, сев на заднее сиденье автомобиля, попыталась унять еще большую дрожь по телу, но это оказалось для меня непосильно. Водитель с опаской смотрел на меня в зеркало заднего вида и несколько раз спросил, не может ли он мне чем-нибудь помочь. Я ответила ему, что хочу, чтобы он довез меня как можно быстрее. А затем я достала сигарету и стала нервно курить. Моя рука так тряслась, что сигарета несколько раз падала на пол. Когда мы подъехали к ресторану, я увидела много машин и какое-то непонятное скопление народа. Машина еще не успела остановиться, а я уже почти из нее выскочила и, подвернув ногу, бросилась к стоящей толпе. Таксист крикнул мне вслед, что я сумасшедшая, что я должна рассчитаться за проезд, но я уже ничего не слышала. Я бежала туда, где стояли люди.