Читаем Crime story № 10 полностью

– Вопрос не ко мне, – прочирикал Костя, – но могу высказать свое личное мнение. С тех пор как умные финикийцы придумали единое средство оплаты под названием деньги, любую проблему можно решить, пошелестев купюрами. Если тебе больше ничего не надо, то покедова. Счет за свои услуги вышлю по почте.

– У меня закончился кредит? – насторожилась я.

– Ага, – весело подтвердил хакер, – но я совершенно не волнуюсь, ты без меня никуда не денешься.

Я посмотрела на онемевшую трубку.

– Что случилось? – занервничала Надежда Петровна.

– Две новости, одна, как водится, хорошая, другая плохая. С какой начать? – спросила я.

– Без разницы, – сказала хозяйка.

– Лариса официально не расписана с Анатолием, – решила я ее обрадовать.

Она начала мелко креститься.

– Слава богу.

– Но Калинин на самом деле прописан в вашей двушке, – вылила я в ложку меда бочку дегтя.

Безуглая заметалась по кухне.

– Это невозможно! Я ответственный квартиросъемщик, не разрешала подселение! Ужас! Катастрофа! Это моя жилплощадь, исключительно моя! Как такое могло произойти?

– Паспортистке могли дать взятку, – предположила я.

Надежда Петровна подскочила:

– Точно! Про Люську давно разное болтают. Ах она стерва! Шлюха подзаборная! Решила на мне заработать! Интересно, сколько ей отстегнули? Какова цена лишнего человека?

– Миллион, – ответил Олег.

Я повернулась к мальчику:

– Что, милый?

– Миллион, – повторил он, – сто двадцать четыре, семьдесят восемь, двести, миллион.

– Хочешь сказать, что ты стоишь миллион? – уточнила я.

– Девять! Миллион, – обиделся подросток, – синий-синий. Красный нет. Синий миллион. Красный нет.

– Слушай, – вдруг осенило меня, – сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – неожиданно разумно ответил мальчик.

– Не похоже что-то, – с сомнением отметила Надежда, – слишком он на вид маленький, щуплый, едва ли пятьдесят кило весит.

– Я тоже не могу похвастаться большими объемами, но давно перешагнула за двадцатилетний рубеж, – огрызнулась я, – толщина и рост не являются безусловными показателями возраста. Стойте!

– Что еще? – простонала Надежда.

– Если Анатолию двадцать восемь, то его сыну никак не может быть пятнадцать! – пробормотала я.

– Почему? – задала глупый вопрос хозяйка.

– В тринадцать лет мальчики отцами не становятся. Все истории про первую жену, попавшую в клинику, неправда. Лариса и Анатолий вас обманули, – огорошила я пенсионерку.

– А смысл? – ахнула Надежда Петровна.

Я развела руками.

– Где они взяли парня? – спросила она неизвестно у кого.

– Сто двадцать четыре, семьдесят восемь, двести, миллион, – ответил Олег.

– У меня голова заболела, – объявила старуха, – давление, небось, вверх поскакало, надо померить. Сделай одолжение, подай аппарат, он на подоконнике лежит.

Я подошла к окну, взяла небольшую темно-бордовую сумку и протянула ее хозяйке. Кряхтя и охая, Надежда вытащила тонометр, манжетик и собралась обернуть им руку.

– Синий! – закричал Олег с таким ужасом в голосе, что я похолодела. – Синий! Синий! Вж… вж… вж… Сто шестьдесят… сто десять…

Подросток сполз со стула и притаился за столом.

– А теперь что? – не поняла Надежда.

– Похоже, он испугался аппарата для измерения давления, – протянула я.

– Небось, его били, несчастное создание, – первый раз за долгое время пожалела она мальчика, – всего боится, от каждого шороха вздрагивает!

– Не уверена, – пробормотала я, – смотрите, у вас на стене висит маска, на мой взгляд, жуткая, с оскаленными зубами.

– Подруга с мужем ездили отдыхать в Африку, – нахмурилась Надежда, – привезли ее мне в подарок, пришлось на стене устроить. Сказали, такая рожа деньги в дом приманивает. Вот и любуюсь на сувенир, не снимаю, не хочу старую знакомую обижать, она от чистого сердца преподнесла, и думаю: вдруг про деньги правда. Но ты права, страхолюдская мордень, я сначала даже испугалась, но потом привыкла.

– Олег заходил раньше на кухню? – поспешила я с вопросом.

– Нет, только сегодня соизволил, – сказала Надежда.

– Маска бросается в глаза, – начала я размышлять вслух, – она выглядит пугающе, черная, глаза и зубы белые, по лбу и щекам нанесены желтые полосы. Мне стало не по себе, когда я увидела страшилище. Но Олег никак на нее не отреагировал, значит, он не очень пуглив. Чем же его напряг тонометр?

– Чем? – эхом повторила Надежда.

– Думаю, он связан с неприятным для мальчика человеком. Тот, кто обижал Олега, часто мерил давление, страдал гипертонией, гипотонией или каким-то сердечно-сосудистым недугом, – предположила я, – давайте уберем измерительный прибор.

– Не позавидуешь мне, – пожаловалась Надежда, – ни поесть, ни за здоровьем последить.

Олег выкарабкался из-под стола.

– Синий.

– Тебя обижала женщина? – спросила я.

– Красный.

– Значит, мужчина, – сделала я вывод.

– Синий, синий, миллион, – зачастил Олег.

– Молодец, – похвалила я мальчика, – теперь успокойся, он сюда не придет. Адреса не знает, и я никогда не дам тебя в обиду. Хочешь рисовать?

Олег выбежал из кухни, я опять взяла телефон.