Читаем Crazy полностью

Каждый нормальный человек сразу же задаст себе вопрос, а с чего это вдруг он, серый и незаметный, переместился в центр внимания сразу двух десятков человек. Не самых, кстати, дружелюбных. Но со вчерашнего вечера я была в неадеквате: не могла наблюдать, соображать, делать выводы. И продолжала просовывать руку в сумку, хотя уже чувствовала запах, уже коснулась мягкого пакетика с чем-то скользким. И даже догадалась, с чем. С кошачьими… Ну, понятно… Пора было остановиться, но я эту дрянь тупо достала, развернула. И только тогда, наконец, до меня дошло по-настоящему. К горлу подскочил завтрак. Я швырнула пакетик в зажжённые любопытством глаза, в растопыренные ладони, визги, вопли, смех. Но всё это было сзади, сзади! Я уже вырывалась из класса.

Вырывалась неудачно — туфля поехала на куске апельсиновой кожуры, которую кто-то из наших же и уронил, — и я грохнулась… прямо на рыжего Ромео. Ну, не Ромео, конечно, — на вчерашнего парня. Только он сегодня был не в джинсах, а в костюме с галстуком и в серой рубашке. Что у человека с башкой случается? Падаешь, и падай себе тихонько. Нет же, я пиджак его рассматриваю!

В общем, он меня, конечно, поймал. И даже некоторое время держал рядом с собой. Пока не убедился, что я вполне зафиксировалась. А мне было так хорошо внутри его костюма! Внутри, потому что он меня не только прижал, но и руками за плечи обнял. Для надёжности. У меня даже голова закружилась.

Потом, конечно, отпустил, отступил на пару шагов.

— На манеже всё те же! Привет!

— Привет! — ответила на полном автомате.

— Ты куда вчера так рванула? Бони, что ли, испугалась?

— Надо было, вот и рванула.

— А-а-а.

Вполне многозначительно. Пришлось соврать:

— Домой торопилась.

— А сейчас куда торопишься? Или откуда?

— Тоже надо. — Не объяснять же ему про кошачье… это самое… — А почему ты меня выследил?

— Тебя? — он был удивлён. — Я в этом классе, вообще-то, собираюсь учиться.

— В моём? классе? — Господи, что за тупизна! Вчера Самарина тормознутым обзывала. Да я сама тормоз-гигант! Стыдно даже!

— Девятый «А» — твой?

— Мой.

— Значит, в твоём. Мы неделю назад сюда переехали. Меня, кстати, Иваном зовут. А тебя, падающая звезда?

— Алевтина. Аля.

Представление высочайших особ состоялось. Мы вошли в класс.

— Слушай, Аля, чем это у вас так воняет?

Я пожала плечами — не рассказывать же про пакетик — и вдруг сообразила, насколько грязные у меня руки. Двумя пальцами вытащила из наружного кармана школьной сумки пузырёк с перекисью и бросилась в туалет, по дороге лихорадочно соображая, что теперь делать с сумкой и учебниками.

Когда я вернулась, кстати, жутко мокрая, потому что кран фыркнул и всё — вода, мыло, мерзость с рук — полетело мне на юбку, Иван сидел за моим столом. Собственно, удивляться тут было нечему. Класс у нас небольшой, все остальные столы заняты. Без соседа только я. Уже третий год. После инцидента. До него рядом сидела Юлька. Пока не заболела ветрянкой и не пришла в класс зелёная в крапинку. Я, конечно, от неё шарахнулась и маме нажаловалась. Мама понеслась к директору: безобразие, почему зелёные дети на уроках! В таком духе. Даже в отдел образования собралась жалобу накатать. В общем, от этого её отговорили, меня посадили одну.

А с Юлькой мы почему-то не рассорились. Даже наоборот. Правда, мама говорит, что она со мной дружит, потому что я списывать даю. Но тут она не права. Вот если бы это был кто другой, тогда да. Но Юлька… Она соображает, только ленится.

— Не возражаешь? — шепнул Иван.

Я мотнула головой. Наверное, представление новенького уже состоялось. Жалко. Мне очень хотелось про него послушать.

— Ты всегда куда-то убегаешь?

— Ага! Я спортсменка! — а что ещё можно сказать?

— Аля! Иван! Не отвлекайтесь. Пишем контрольную работу. Ты, Иван, тоже пробуй. Тема должна быть тебе знакома.

Это наша историчка, Марта Игоревна. Старенькая уже. Второй нормальный учитель в школе. Другая бы обязательно зацепила, как-нибудь прокомментировала наши разговоры. А Марта Игоревна в душу никогда не лезет, но при этом всё, что надо, знает. Уважаю.

Иван. Красивое имя. Какое-то древнее, глубокое, колокольное. И-в-а-н. Ваня. Нет, Ваня — плохо. Иванушка. Иванушка царевич. Иванушка… дурачок. Он не дурачок. Красивый. От него тепло идёт. Прямо плечо жжёт! Интересно, если Самарина рядом посадить, от него будет тепло? И пахнет от Ивана чем-то таким… Вот, например, водяные лилии, они, наверное, так же пахнут. Или один подснежник. Не букет, а именно один…

— Аля! Ты меня слышишь?

— Слышу, Марта Игоревна.

— А, по-моему, не слышишь. Ты параграфы повторяла?

— Повторяла, — это я соврала, конечно.

— Почему тогда тетрадь чистая?

— Думаю.

— Ой, Аля, не о том ты думаешь!

Эх, Марта Игоревна, не удержалась-таки! Правильно, думаю не о том. Нужно собраться. Ещё не хватает пару схлопотать. Впрочем, бог с ней, с парой. Марта Игоревна что-то заметила, значит и класс заметит. Вот веселья будет!