Читаем Cлово президента полностью

Они увидели, что четырехмоторный транспортный АН-10, изготовленный в России, включил двигатели и приготовился принять участие в операции по поиску и спасению. Ливийцы теперь активно участвовали в таких операциях, пытаясь вернуться в мировое сообщество, но даже их командование ничего не знало о происшедшем в действительности. Всего несколько телефонных звонков помогли проведению операции, и тот, кто вел переговоры, знал только, что два самолета совершат посадку, заправятся и полетят дальше. Через час «гольфстрим» снова взлетел и направился в сторону сирийской столицы Дамаска. Сначала предполагалось, что они вернутся на свой

аэродром в Швейцарии, к которому приписаны, но пилот возразил против этого на том основании, что два самолета, принадлежащие одной и той же компании и пролетающие в одном и том же районе практически в одно и то же время, могут вызвать интерес и ненужные вопросы. Во время набора высоты пилот повернул самолет на восток.

По левому борту, внизу, в заливе Сидра, они увидели мелькающие огни, причем, к их удивлению, принадлежащие вертолету. Люди жгли топливо, тратили время – и все напрасно. Эта мысль заставила улыбнуться пилота, когда он достиг крейсерской высоты и расслабленно откинулся на спинку кресла, доверив автопилоту вести самолет на заключительном этапе длительного рабочего дня.

***

– Мы уже прилетели?

Моуди повернул голову. Он только что заменил своей пациентке бутылку с раствором для внутривенного вливания. Лицо под пластиковым шлемом отчаянно чесалось от растущей бороды. Он увидел, что сестра Мария-Магдалена испытывает такое же ощущение от своего немытого тела. Первое, что она сделала, когда проснулась, – поднесла руки к лицу и коснулась ими прозрачного пластика.

– Нет, сестра, но скоро будем на месте. Прошу вас, отдыхайте. Я справлюсь сам.

– Нет-нет, доктор Моуди, вы, должно быть, очень устали. – Она попыталась встать.

– Я моложе вас и лучше отдохнул, – остановил ее врач. К счастью, Жанна-Батиста находилась под воздействием наркотика.

– Сколько сейчас времени?

– Достаточно, чтобы вы отдохнули. Когда мы прибудем к месту назначения, вы займетесь своей подругой, но меня тогда сменят другие врачи. Прошу вас, берегите силы. Они скоро вам понадобятся.

Моуди знал, что говорит правду.

Монахиня не ответила. Привыкшая выполнять указания врачей, она повернула голову, что-то прошептала – наверно, молитву – и закрыла глаза. Когда Моуди убедился, что она действительно уснула, он прошел в кабину летчиков.

– Сколько еще?

– Сорок минут. Мы совершим посадку немного раньше, чем предполагалось, – нам помогает попутный ветер, – ответил второй пилот.

– Значит, до рассвета?

– Да.

– Чем она больна? – не повернув головы, спросил пилот. Ему так все надоело, что просто хотелось услышать что-то новое.

– Уверяю вас, вам лучше об этом не знать, – заверил его Моуди.

– Она умрет, эта женщина?

– Прежде чем этим самолетом воспользуются снова, в нем следует провести самую тщательную дезинфекцию.

– Нас уже предупредили об этом. – Пилот пожал плечами, даже не подозревая, какой ужас мог испытать, знай он, что за пациентка находится на кушетке в салоне. А вот Моуди знал это. В пластиковой простыне под нею уже, должно быть, накопилась лужа зараженной крови. При ее выгрузке им придется вести себя исключительно осторожно.

***

Бадрейн был доволен, что не прикоснулся к алкоголю. Он оказался самым разумным человеком среди всех, находившихся в бункере. Подумать только: десять часов. Они говорили и спорили, как торговки на базаре, уже десять часов.

– Он согласится на это? – спросил командующий национальной гвардией.

– Это вполне разумное предложение, – ответил Али. Пять известных имамов прилетят в Багдад и останутся здесь в качестве заложников, подтверждая тем самым если не добрую волю, то по крайней мере верность своего лидера данному им слову. По сути дела это было надежнее, чем предполагали собравшиеся здесь генералы. Впрочем, они не проявили особого интереса. Когда эта проблема была решена, генералы переглянулись и кивнули один за другим.

– Мы согласны, – произнес командующий национальной гвардией, он говорил от имени всей группы. То, что сотни офицеров более низкого ранга останутся здесь и понесут наказание, генералам было безразлично. Во время продолжительной дискуссии этот вопрос не затрагивался.

– Мне нужен телефон, – сказал им Бадрейн. Начальник спецслужбы провел его в соседнюю комнату. Там всегда была прямая связь с Тегераном. Даже во время войны между Ираном и Ираком она не прерывалась. На этот раз канал связи шел через микроволновую башню. Дальше связь осуществлялась по оптиковолокнистому кабелю, ведущиеся по нему разговоры невозможно было перехватить.

Под внимательным взглядом иракского генерала Бадрейн, нажав на кнопки, набрал номер, который запомнил несколько дней назад.

– Это Юсуф. У меня новости, – сказал он человеку, который поднял трубку.

– Прошу подождать, – был ответ.

***