Читаем Cлово президента полностью

– Это наверняка уменьшит число уличных ограблений, – произнес аналитик, посмотрел на часы и прибавил к восточному поясному времени восемь часов. О'кей, почти десять часов по местному времени – «Лима». Люди там сейчас должны ходить по улицам, работать, перемещаться с одного места на другое, пить отвратительную бурду, которую называют кофе, и беседовать в открытых ресторанах. Но не сегодня, когда на улицах стоят танки Виднелись редкие прохожие, по большей части женщины, которые занимались, по-видимому, покупками На главных улицах через каждые четыре квартала стояло по огромному боевому танку, и еще по танку на каждом перекрестке, которых было очень много Кроме того, в переулках размещались легкие бронетранспортеры На перекрестках стояли небольшие группы солдат На фотографиях было видно, что все они вооружены, а вот определить воинское звание и принадлежность к роду войск не удалось – Начинай считать, – скомандовал дежурный офицер – Слушаюсь, сэр. – Аналитик не ворчал, потому что подсчетом танков они занимались постоянно Он научился даже определять их типы, в основном по главному орудию Делая это, аналитики могли установить, сколько танков, обычно размещенных в своих полковых лагерях, включают двигатели и перемещаются с одного места на другое. Эта информация представляла, по-видимому, для кого-то интерес, хотя за последние десять лет, пока аналитики занимались этим, они узнали, что, в чем бы ни испытывала недостатка иракская армия, ее механики должным образом обслуживали двигатели, и танки были способны передвигаться, чего нельзя было сказать об умении вести стрельбу, что подтвердила война в Персидском заливе. Однако аналитик уже понял, что от него требуется: ты смотришь на танк и исходишь из того, что он боеспособен. Это был единственный разумный подход к делу. Он склонился над увеличительным видоискателем и увидел, что белый автомобиль, судя по форме «мерседес», едет по национальному шоссе № 7. Более внимательный взгляд на фотографию показал бы, что автомобиль направляется к ипподрому Шибак аль Мансур, на котором аналитик увидел бы еще несколько таких же автомобилей, но ему приказали считать только танки.

Континентальный климат Ирака отличается более резкими колебаниями температуры, чем в большинстве регионов мира. Этим февральским утром, когда солнце сияло высоко в небе, температура воздуха едва поднялась выше нуля, тогда как летом жара, приближающаяся к пятидесяти градусам, не вызывает особого удивления у жителей. Бадрейн заметил, что собравшиеся военные одеты в шерстяную зимнюю форму с высокими воротниками, расшитую золотом; многие курили, и все выглядели обеспокоенными. Генерал, встретивший Бадрейна на аэродроме, представил его тем, кто не были знакомы с ним. Бадрейн не стал желать им мира. Было видно, что традиционное исламское приветствие не вызовет у них энтузиазма. Это были люди западного воспитания, которые придерживались светских традиций и привычек. Подобно своему убитому вождю, они только делали вид, будто являются правоверными, хотя в данный момент все задумывались над тем, насколько справедливо учение о вечных муках для тех, кто вел грешную жизнь, зная, что некоторые из них узнают об этом, наверно, достаточно скоро. Эта вероятность так беспокоила их, что генералы покинули свои кабинеты и приехали на ипподром, чтобы выслушать предложение Бадрейна.

Его обращение к ним было простым и кратким.

– Почему мы должны верить вам? – спросил армейский генерал, когда он закончил.

– Разве таким образом все не останутся в выигрыше? – ответил Бадрейн.

– Вы хотите, чтобы мы отдали нашу родину…, ему? – произнес командир корпуса, скрывая разочарование за маской гнева.

– Решение, которое вы примете, генерал, это ваше дело. Если вы решите взяться за оружие и защищать то, что принадлежит вам, это тоже ваше дело. Меня попросили приехать к вам и сделать разумное предложение. Я выполнил поручение, – спокойно ответил Бадрейн. В конце концов, нет смысла волноваться из-за таких вещей.

– С кем мы будем вести переговоры? – спросил командующий военно-воздушными силами Ирака.