Читаем Clouds of Glory полностью

Любая мысль о том, что этот жест умиротворит миссис Ли, была ошибочной. Ее способность гневаться намного превышала уровень комфорта ее мужа. Хозяйка Арлингтона, зависящая от щедрости своих многочисленных родственников, постоянно напоминала себе о том, чего ее лишил Союз. Все дома отныне казались ей временными пристанищами в ожидании восстановления Арлингтона, которое не состоялось при ее жизни. Она отказывалась видеть в этом мучительном паломничестве, как мягко предложил ей Ли, выражение "Божьей воли", а тем более доказательство того, что "мы не были достаточно благодарны за счастье, которое было нам доступно [в Арлингтоне], и наш небесный Отец счел нужным лишить нас того, что он нам дал". Как ни глубока и искренна была евангельская религиозная вера Мэри Ли, все это не утешило ее, и она по-прежнему была убеждена, что ее небесный Отец хочет, чтобы она вернулась в Арлингтон, даже когда она отправилась в Шантильи, дом ее родственников Стюартов, затем в Истерн-Вью, дом ее родственников Рэндолфов, а оттуда в Кинлох, дом Эдварда Тернера - последнее по предложению Ли, поскольку он знал, что северо-восточная Виргиния вскоре станет местом ожесточенных боев. Теперь семья Ли была рассеяна: Кэстис и Руни служили офицерами в армии Конфедерации; их брат Роб скоро присоединится к ним в качестве рядового в артиллерии; сам Ли постоянно находился в разъездах из Ричмонда во все места, находящиеся под его командованием; Милдред была в школе, а остальные девочки переезжали из дома в дом, к неудовольствию отца. "Я бы хотел, чтобы все они были в каком-нибудь тихом и безопасном месте", - писал он, вместо того чтобы наслаждаться бесконечными семейными праздниками, но у него не было ни малейшего представления о том, где такое место можно найти. Ирония истории заключается в том, что человек, которому предстояло стать главной фигурой в руководстве южан в Гражданской войне, стал одной из первых ее жертв: его имущество было захвачено, он и его семья остались без крова, земля, на которую он потратил столько времени и сил, чтобы сделать ее плодородной, теперь бесплодна и пуста, большие деревья, которые, как он думал, будут давать ему тень в старости, вырублены врагами для их печей.