Читаем Чужое тело полностью

Невозможно описать, что я делал — падал, поднимался, летел или плыл. Это было не совсем то, что описывают люди, пережившие клиническую смерть. Не было широкого прямолинейного тоннеля, залитого светом и устланного ковровой дорожкой. На освещении здесь экономили. И создавалось впечатление, что меня отправили на тот свет через заднюю дверь. Не было сопровождающего — ни демона, ни Святого Духа. Все ужасно заняты? Оборвалась слабо освещенная извилистая шахта. Я находился в субстанции, которую невозможно описать, совершал медленные поступательные движения. Впереди был свет, но очень далеко. Я был уже не одинок, попадались личности — аморфные, невразумительные. Они представали, как за оболочкой мыльного пузыря. Встречались конкретные лица — во всяком случае, в моем восприятии они ассоциировались с лицами. Я видел своего отца, скончавшегося несколько лет назад. Он совсем не изменился, такой же морщинистый, седой — смотрел с печалью и сожалением. Он что-то говорил, но я плохо понимал, улавливал лишь одну мысль: огорчительно, сын, но теперь мы будем вместе, у нас целая вечность в запасе! Я видел свою покойную бабушку Алевтину Максимовну — она скончалась, когда я был ребенком, но хорошо запомнил ее лицо. Удивление, белые одежды, седые волосы, заколотые гребенкой. «Ох, рано ты к нам попал, Никитушка, пожить бы тебе еще немного…»

Я им что-то отвечал, парил в светлеющем пространстве — бездонном, без краев. Свет был близко — яркий, но не слепил. Все вокруг теперь было пронизано светом — мягким, золотисто-желтым, я никогда не видел на земле такого света. Он колебался, менял переливы. Страха смерти не было — ни отчаяния, ни обиды, ни жалости, что покинул еще вполне пригодное к употреблению тело. Все становилось ровно, покойно.

Со мной разговаривали духи без лиц, в них не было чего-то зловещего или угрожающего. Я путешествовал по тонкому миру, в который, если верить некоторым людям, убывает душа после смерти, чтобы занять предписанное ей место. А еще это своеобразный «жесткий диск», служит накопителем и хранителем информации из материальной Вселенной. Все нормально. Жизнь не удалась — может, смерть удастся? Как странно, я еще сохранялся как индивид, но личность уже распылялась, я становился частью чего-то большого, и это нисколько не огорчало…

И вдруг я уткнулся в незримую преграду. Словно натянули поводок, привязанный к лодыжке, завершилось путешествие по неизведанному миру. Меня не пускали, крепко держали. Путешествие прекратилось, свет не приближался.

Я начал волноваться — почему меня не пускают? Я хочу туда — дальше. Я не хотел обратно в тело! Здесь хорошо, спокойно, а там что? Меня поволокло обратно, я был расстроен, возмущен. Что за агрессивное вторжение в чужое личное пространство!

Свет становился блеклым, меня по-прежнему окружали существа, мелькали в обратном порядке лица — они словно улыбались! Меня засасывало в знакомую шахту, я бился об острые углы и чуть не физически ощущал боль. Отчаяние, бессилие что-то исправить. Я хочу обратно в рай!

С чего я взял, что там был рай? Структура тонких миров куда сложнее банальных представлений верующих. Я испытывал дискомфорт, меня окружало что-то темное, недружественное. Я снова слышал голоса — теперь ехидные, вкрадчивые. Они нашептывали, вгрызались в меня. Я различал слова, понимал смысл. «Не время еще, Никита Андреевич, вам нужно вернуться — так повелели свыше. Успеете еще, всему свой час… Впрочем, у вас есть свобода выбора… — Мне казалось, что надо мной решили подшутить, — хотите, возвращайтесь к себе, на обжитую, так сказать, жилплощадь. Хотите — в новое тело — можем устроить. Скажем, вот в эту симпатичную женщину, что лежит рядом с вами, — она умерла, но что не сделаешь для хорошего человека? Вполне такой сносный бюджетный вариант…»

Надо мной определенно издевались!

«А вы еще что за личность? — хрипел я. Возможно, и не хрипел, даже рта не раскрывал, но казалось, что делаю именно это. — Что вы хотите? Отстаньте от меня…»

«Не личность, а сущность, Никита Андреевич, — въедалось в мозг. — Скажем так — высокого порядка. Впрочем, вам это знать необязательно — только мозги себе свернете. Всему свой час, как говорится… Хорошо, не будем подвергать вашу душу пошлым экспериментам. Удачи вам, Никита Андреевич…»

Жадный вдох, рывок… Я очнулся в темноте, на чем-то жестком и неудобном. Голова была пуста, как дырявый молочный бидон. Что это было — я запрыгнул в свое тело, как в брюки? Меня трясло, было холодно, зубы выбивали морзянку. Никакой какофонии в ушах — сплошная тишина. Я дышал! Прерывисто, хрипло, с пробуксовками, но — дышал! Я чувствовал запахи в помещении — прямо скажем, не очень приятные…

Где-то далеко угадывался тусклый прямоугольник света — дверь с окном из мутного рифленого стекла. Я сел, свесил ноги — упала простыня. Я лежал на какой-то каталке. Рядом аналогичная, справа через проход — таких целый ряд.