Читаем Чужое счастье полностью

Он успокоился. Если Фейс что-то и подозревает, она не станет его допрашивать; она должна знать, что сделает этим себе еще хуже.

Марк быстро сменил тему разговора.

— Как твое рисование?

Берни Файн предложил Фейс заняться живописью в качестве терапии, и, казалось, Фейс это нравилось.

— Отлично.

— Ничего не хочешь мне показать?

— Пока нет.

— Ну, когда будешь готова…

— Не относись ко мне свысока, — она холодно посмотрела на него.

— Я не думал, что отношусь к тебе свысока.

— Относишься. Ты же не хуже меня знаешь, что я занимаюсь этим только для того, чтобы не терять контроль над собой. Это тоже лекарства, только разноцветные.

— Ну, по крайней мере ты не отрезала себе ухо. — Марк заметил, что шутки иногда помогали разрядить напряжение; когда он начинал перед ней заискивать, становилось еще хуже. Но на этот раз она не рассмеялась.

— Не смешно, — сказала Фейс.

— Мне кажется, ты все еще злишься на меня.

— Да будь ты проклят! — Она пристально посмотрела на него, и в ее глазах появились слезы.

— Фейс… — Марк примирительно поднял руку, но она отпрянула от него.

— Ненавижу это.

— Я знаю. — По крайней мере, она не сказала, что ненавидит его.

— Нет, ты не знаешь! — кричала она. — Большую часть времени я могу это терпеть. Но когда я вижу тебя, я каждый раз вспоминаю о том, чего мне не хватает. И это тяжелее всего, — Фейс замолчала. — Это не твоя вина. И я не говорю, что готова поехать домой. На самом деле я… я чувствую себя здесь в безопасности.

Марк, как всегда, разрывался на части: он хотел вернуть жену и в то же время хотел иметь возможность уйти навсегда. А теперь у него еще была Анна.

— Ты хотела бы, чтобы я какое-то время не приходил? — ласково спросил он.

Фейс так долго и так решительно смотрела на него, что Марк почувствовал, что ее взгляд причиняет ему тупую боль. Он вспомнил, какими раньше были их воскресенья: они валялись полдня в постели, ели галеты, политые кленовым сиропом, а затем долго гуляли, взявшись за руки. Сможет ли он снова вернуть все это, или это были лишь бесплодные мечты?

Фейс съежилась и заплакала.

Он обнял ее.

— Шшш… все хорошо.

Она беззвучно рыдала у него на груди.

— Я не хочу, чтобы т-ты п-перестал приходить.

— В таком случае я от тебя не отстану. — В такие моменты Марк почти жалел, что бросил пить, — это могло бы притупить боль.

Фейс прижалась к нему, словно маленький ребенок. Марк еще раз подумал о ее сестре. Синди и ее муж собирались прилететь к Фейс, когда родится ребенок. Марк во всех подробностях обсуждал это с Синди, как обсуждал все, что касалось Фейс, — словно разрабатывал военный маневр. Синди беспокоилась о том, как это скажется на ее сестре, но еще больше она беспокоилась о ребенке.

— А что, если Фейс захочет его подержать? — спросила она тихим пристыженным голосом. Марк понимал, что она чувствовала: каким человеком нужно быть, чтобы отказать родной сестре в такой просьбе?

Так же, как сердце Марка разрывалось при виде свояченицы, теперь оно разрывалось из-за жены. Он погладил Фейс по голове, шепча слова утешения. Спустя некоторое время он отправится на поиски женщины по имени Кристэл, о которой не знал ничего, кроме адреса в Энсино, который ему дала его подруга Кейт. Но сейчас Марк мог думать только о том, что, возможно, единственным безумием в этом мире была любовь — тупое чудовище, которое скорее разобьет себе голову о кирпичную стену, чем перепрыгнет через нее.

Лас-Каситас был таким же многоквартирным домом, как и дюжина других, мимо которых Марк проезжал по пути сюда: несколько этажей из шлакобетонных блоков, выстроенных вокруг центрального патио с бассейном; рядом с дверями шли пандусы. Поднимаясь по металлической лестнице, Марк почувствовал запах хлорки, окутавший его, словно испарения со свалки химических отходов, вместе с криками детей, плескавшихся в бассейне.

Когда Марк подошел к двери с номером 3-Ф, он услышал, что внутри плачет ребенок, а растерянная мать то угрожает ему приглушенным голосом, то уговаривает его. Марк постучал, но ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь со скрипом приоткрылась.

— Да? Что вы хотите? — на него смотрело худое осунувшееся лицо, обрамленное завитками желтых волос с химической завивкой.

— Я друг Анны, — сказал Марк. — Могу я с вами поговорить?

— Я не знаю никого по имени Анна.

— Вы знали ее под именем Моника.

Усталые голубые глаза женщины мгновенно оживились.

— Ах, она! Да, я читала о ней в газете. Не повезло!

— Именно поэтому я здесь. Вы не против, если я войду? — спросил Марк.

Кристэл заколебалась, после чего дверь открылась шире, и за ней Марк увидел жилистую женщину в шортах и майке на бретельках. Казалось, ее мышцы были накачаны тяжелым физическим трудом, а не благодаря упражнениям в тренажерном зале.

— Послушайте, сейчас неподходящее время, — сказала Кристэл, — мой ребенок заболел, а мне надо на работу.

— Это ненадолго.

Она сощурила глаза и осмотрела его с головы до ног.

— Как вы узнали, где меня найти?