Читаем Чужое лицо полностью

Он сделал отметающий жест рукой, который должен был показать, насколько хорошо он знаком со всеми подробностями человеческих жертвоприношений и как ему уже наскучил этот предмет. Глаза его вновь озорно блеснули, и смешки в аудитории стали громче. Профессора звали Стивен Милл. Ему было 58 лет, он был невысок, худощав, у него были редеющие седые волосы и тонкие усики цвета соли с перцем, он носил бифокальные очки в тонкой квадратной металлической оправе и коричневый шерстяной костюм, пропахший трубочным табаком. Его любили и уважали и коллеги, и студенты, и теперь, когда начался отсчет последних семидесяти минут его жизни, утешением - если вообще уместно говорить об утешении в подобном случае - могло служить то, что он умрет, занимаясь делом, которое доставляло ему самую большую радость, - рассказывая о предмете, целиком его поглощавшем.

- Впрочем, майя не очень любили приносить в жертву девственниц, - добавил профессор Милл. - Большая часть скелетов, извлеченных из священных колодцев, которые, кстати, называются сенотами, - вам пора уже начинать вплотную знакомиться с нашей терминологией, - принадлежат людям мужского пола, причем главным образом детям.

На лицах студентов появились гримасы отвращения.

- Разумеется, майя вырезали сердца жертв, - сказал профессор Милл. - Но это самая неинтересная часть ритуала.

Некоторые из студентов нахмурились и стали вопросительно переглядываться: "неинтересная"?

- Обычно майя поступали так: поймав врага, они раздевали его догола, красили голубой краской, вели на вершину пирамиды, там ломали ему позвоночник, но так, чтобы не убить его сразу, а лишь временно парализовать, потом вырезали у него из груди сердце, и вот тогда пленник умирал, но не раньше чем верховный жрец поднимал вверх и, показывал всем еще трепещущее сердце жертвы. Сочащаяся из сердца кровь размазывалась по лицам богов, вырезанных на стенах храма. Кое-кто считает, что верховный жрец сам съедал сердце. Доподлинно же известно то, что вслед за этим труп жертвы сбрасывали вниз по ступеням к подножию пирамиды. Там один из жрецов снимал с жертвы кожу, надевал ее на себя и в таком виде исполнял ритуальный танец. Присутствовавшие на церемонии расчленяли тело и зажаривали его куски на угольях.

В этом месте студенты делали глотательные движения, словно борясь с дурнотой.

- Но к этому скучному материалу мы вернемся позднее по ходу семестра, объявил профессор, и студенты снова засмеялись, на этот раз с облегчением. Как вы знаете, этот курс читается для нескольких специальностей. - Он с мастерской легкостью перешел на другой тон, заговорил более серьезным голосом и, отбросив личину шутника, превратился в классического лектора.

- Некоторые из вас изучают историю искусства. Другие избрали для себя профессию этнолога или археолога. Цель нашего курса - изучить иероглифы майя, научиться читать их и использовать полученные знания для реконструкции культуры этого древнего народа. Прошу вас открыть семьдесят девятую страницу в книге Чарльза Галленкампа "Майя. Загадка и второе открытие исчезнувшей цивилизации".

Студенты повиновались и сразу же озадаченно нахмурились, увидев перед собой похожую на тотемный столб таблицу из двух вертикальных колонок, образованных изображениями искаженных, гримасничающих лиц в обрамлении линий, точек и закорючек. Кто-то испустил стон.

- Да, понимаю, это производит устрашающее впечатление, - продолжал профессор Милл. - Вы уже говорите себе, что никогда не научитесь разбираться в этой путанице из бессмысленных на первый взгляд символов. Но я уверяю вас, что вы сможете прочитать и эту надпись, и множество ей подобных. Вы сможете озвучить эти знаки, сможете читать их, как если бы это были английские предложения. - Он выдержал драматическую паузу и выпрямился. - Вы сможете говорить на древнем языке майя. - Он восхищенно покачал головой. - Теперь вам понятно, что я имел в виду. Рассказы о человеческих жертвоприношениях - это скучно. Вот где, - он показал на иероглифы в книге Галленкампа, - вот где скрыт настоящий, захватывающий интерес, - Он остро взглянул на каждого из своих двадцати студентов. -Атак как нам надо с чего-то начинать, то давайте начнем с того, с чего мы начинали, когда были детьми, - с палочек и точек. Вы заметили, наверное, что многие колонки иероглифов - изображающие, кстати, какую-то дату - выглядят вот так. - Схватив кусок мела, профессор стал торопливо чертить на доске.

- Каждая точка соответствует единице. Черточка, или, как мы говорим, палочка, соответствует цифре пять. Таким образом, первая нарисованная мною группа знаков равна четырем, вторая - восьми, третья - двенадцати, а четвертая... Постойте-ка, а почему говорю я один? - Указательным пальцем правой руки профессор Милл провел сверху вниз по списку студентов. - Мистер Хоган, скажите мне, пожалуйста, сколько получается?..

- Шестнадцать? - неуверенно откликнулся вызванный.