Читаем Чужие облака (СИ) полностью

               Каждый раз, когда Зигги произносил имя Лили, у Тайки начинал дергаться глаз. Страх, что когда-нибудь он может узнать правду, изводил ее все это время. Ей становилось легче при мысли, что мало кто мог сказать ему эту правду. Сразу же после того случая был убит доктор Клопов. Вильштейн, который тогда занимал место Хальстрема клятвенно обещал, что никто никогда не узнает подробностей этого дела. Через год после выхода на пенсию, он скончался в Панаме, от сердечного приступа. Теперь они оба будут молчать, языки обоих сгорели в крематорных печах. Остается только запертая в Санаториуме Лиля. Тайка уверена, что оттуда она никогда не выйдет. Ее используют и пустят в расход. Когда Лиле выдали оранжевый вкладыш – ее приговорили к смерти, и только желание не извести впустую органический материал отсрочило ее экстерминацию.

               Когда Зигги сказал что ему пообещали свидание, Тайке показалось, что от страха ее вывернет наизнанку. Свидание! Вильштейн никогда не пошел бы на это, но он умер. Хальстрем, который теперь возглавляет Европу, может быть совершенно не в курсе. Не в курсе той драмы, которая оглушив хвостом как крупная хищная рыба, выгрызла половину отдела. Конечно, организация постоянно меняется. Узлы удавки ослабевают в каких-то вопросах, а в других затягиваются сильнее.  Хальстрем кажется Тайке более либеральным. Он – новая кровь, и смотрит на отцов-основателей немного свысока, как подросток на своих родителей. К тому же они с Зигги - давние приятели. Но свидание – это неслыханно! Может быть Лилю амнистировали? Может быть она оказалась непригодной и ее перевели в лабораторию? По образованию  она  биолог и какое-то время работала в НИИ. Тайка не знала что и думать, все что происходит в Санаториуме держится за семью печатями. Да и у Тайки нет допуска к этой информации. Если бы Лилю перевели в лабораторию, Зигги бы знал. И даже при смене вкладыша на голубой, выйдет она из Санаториума лет через двадцать. За это время Зигги сто раз может сдохнуть от передоза. Руки у него чистые, но он скорее всего колется в брюшину, чтобы не было видно. Временами Тайка уверяла себя, что он  врет, чтобы позлить ее, но внутреннее чувство говорило что это правда. Истощенный наркотиками он часто был апатичен и равнодушен ко всему, оживлял его только процесс введения в себя разных субстанций, которые помогали ему на время становится вменяемым. Но в этот раз в его глазах она увидела огни ума прежнего, полного сил Зигги.  В нем проснулось желание жить, и это было очевидно.

               В детстве, когда был жив отец, он брал Тайку с собой в тайгу, на охоту. По хрустящему снегу много дней они шли за дичью. С руки били зайцев, белок, косуль. Собаками загоняли росомаху на дерево. Потом, с опаской подойдя на безопасное расстояние, целились. Стрелять  нужно было только в голову. Росомаха  - опасный зверь и может смертельно ранить охотника, дай ей только шанс. Тайка чувствует себя росомахой на дереве. Ее туда загнали, и единственный способ уйти – изорвать того, кто стоит под деревом. Зигги еще не знает, но он стоит там внизу, на снегу, под ветками, еще немного, и он выстрелит Тайке прямо в голову. Этот не промахнется, нет.

               Лиля и Зигги - одобренный Братством союз. Им разрешили быть вместе. Это, впрочем, не освобождало Зигги от сдачи спермы. Как и все ЭКО дети братства, генетически он был очень ценен. Лиля была рождена в семье скваев. У нее была низкая, четвертая категория и ее оставили в отделе. Тайка никогда не могла понять, какие сокровища Зигги мог раскопать в Лиле. Умный и  уверенный в себе, ценимый Братством, Зигги плохо оттенялся своей невзрачной партнершей. В восемнадцать лет он был уже начальником регвербовки. И если бы не тот случай, он наверняка  дослужился бы уже до директора какого-нибудь региона. Привязанность к Лиле сгубила его карьеру. Даже внешне они были неравны друг-другу. Тайка моментально прониклась к ней презрением. Лиля была малого роста с бледным, узким лицом. Ее внимательные, серые глаза надолго останавливались на собеседнике. Сама она больше молчала, но молчание ее было таким дружелюбным и поощряющим, что все надолго застревали у ее стола. Она была негласным секретарем Зигги и тащила за него всю отчетную работу.