Читаем Чужак полностью

Герои спустились с холма, перед их глазами предстали невероятные виды мрачного, тёмного, проклятого тьмой леса. А деревня стала гораздо красивее и более благоприятной. Покинутый ими ночлег представлял из себя не слишком высокую чисто-белую башню в три этажа с шатровой крышей. Неподалёку виднелась таверна, а рядом с ней сборище скота. Это были единственные интересные места в деревне, не считая дом лекаря, из которого только что вышли герои. Андрахил в своё время любил выпивать, пока однажды от его пьянства не пострадал его любимый кабанчик. Тогда он и завязал. Фромгар посмотрел с хитростью на своего товарища, явно намекая о предложении выпить. Они немного отошли от домов и начали дискуссию.

— К чему был этот хитроумный взгляд? — слегка агрессивно спросил Андрахил.

— Никакой нежити нет, мы в глухой деревушке, нас окружают прекрасные условия! Это ли не повод для хорошего времяпровождения? — отвечал Фромгар, при этом не убирая свою улыбку.

— Однажды в юности я напился. По моей вине умер мой любимый кабан — Селя. Я любил его, игрался с ним с детства. Но пьяная тварь во мне убила несчастное животное. — с хладнокровием сказал Андрахил.

— Какая же досада, а я напомню тебе, что ты выпил сегодня утром винца со мною и тем лекарем! — парировал Фромгар.

— Столько вина не хватит для пьянства. Тогда на моём счету было пять огромных кружек пива. — уже с агрессией закончил Андрахил.

В тот день было слишком холодно для конца весны. Герои решили обсудить свои будущие занятия в таверне.

Глава III — Разговор юнги и капитана

Дневной сон капитана небольшого судна — Паурма Зингвинда потревожил грохот в трюме. Шумом оказалось падение бочки с рыбой. Весь пол теперь в карасях, тунцах и жирнов4. Виновником сие кошмара оказался высокий худощавый юнга, недавно устроившийся на судно. Покряхтев, жирный Паурм встал с полуразвалившейся койки и медленными шажками направился к трюму. Капитан носил на своей квадратной голове с засаленными волнистыми каштанового цвета волосами высокую голубую шляпу с красным пером, которое добавляло его виду хоть немного индивидуальности в отличии от всех других подобных ему на других кораблях. Паурм носил красные чулки, сильно обтягивающие его толстые ноги в мешковатых штанах. На койке Зингвинда лежал оранжевый камзол с зелено-болотным плащом. Паурм предпочёл встать, не надев эти одеяния; лишь ограничился чулками с штанами, доходящих до икр.

Войдя в трюм, капитан молча глядел на юнгу своими карими широкими глазами, и казалось, что он вот-вот накинется на младшего.

— К-капитан П-п-паурм! Б-бочка упала! — еще не сломавшимся заикающимся голосом начал оправдываться юнга.

В ответ Паурм лишь оголил свои словно жёлтые зубы, на половине из которых точно был хоть один зубной камень. Непродолжительная тишина разбавлялась шумом волнующегося моря, из-за которого корабль медленно покачивался.

— Кхм, кхм, кхм. Велю — ответил Зингвинд.

— Ч-что в-велите?

— Духачьё, велю! Велю тебе, духаку!

Как оказалось, Паурм был картавым, что делало его речь всегда забавной. Поэтому он старался особо не давать команды по типу: направо, кругом, марш и другие.

— С-спасиб-бо кап-питан! Не пом-можете поставить об-братно?

— Нет! Ты хазбудил меня, а мне впехвые пхиснилось, как я достиг бехега, поэтому зови лучше тех гхомил!

— Из-звините, что пот-тревожил ваш с-сон, капитан. Мож-жете идти об-братно спать.

Капитан махнул рукой и молча возвратился в каюту, из которой доносился обильный запах пота в совместительстве с перцем.

Пацан поднялся по поставленной деревянной хрупкой лестнице до верха, где и была палуба.

Глава IV — Кристальный берег

«13 мая, 1463 ПБПА5. Сегодня в таверне вместо крови и смерти подавали вино да пиво» — впервые за долгое время воспользовался своим ежедневником Андрахил, посиживая на камне вечером того мирного дня, о котором сейчас пойдёт речь.

В таверне было явно теплее, чем на холодной улице. Герои сели за свободный столик, сделанный из чистой акации. Так как Глейц напрочь отказался выпивать, он решил ничего не заказывать, всё что он и сказал официанту, так это вежливый отказ от спиртного, да и от еды тоже. Фромгар же не ограничивался по алкоголю. В его заказ вошла деревянная кружка свежего фирменного пива из «пивоварни Хлебенского», о которой так были наслышаны жители деревни и хвалили её при каждом упоминании. Когда же кружка была подана, они принялись обсуждать предстоящий день.

— Не опьянеешь? — смотрел с недоверием Андрахил на своего товарища.

— Даже если так, что с того? — дерзнул Фромгар, попутно выпивая свой напиток.

— А то, что, будучи пьяным горожанином, ты можешь натворить куда больше, чем любой пьяница-колхозник отсюда!

— Глупости, пиво наоборот бодрит, да и официант сказал, что, хмеля тут попросту нет, — продолжал уверенно отвечать Фромгар. Его щёки снова приняли румяный оттенок. Видимо, хмель всё-таки был.

— Твоя взяла — всё также с недоверием закончил разговор Андрахил.

Настало молчание, длина которого не дошла и до минуты, как вновь беседа дала о себе знать.

— Какие планы? — начал Глейц.