Читаем Чушь собачья (сборник) полностью

Небольшая комната имела четыре окна, выходящие на все стороны света. У стены стоял низкий топчан, а посредине – старое кресло на колесиках. В углу примостился старинный пузатый буфет. На кресле валялся полевой бинокль в кожаном футляре. Я обошла комнату и выглянула в каждое окно. Оказалось, что из «голубятни» открывается совсем неплохой обзор – как на ладони были окрестные дачи, какая-то часть дороги внизу и даже противоположный берег Волги.

– Ну, как, сориентировались, милочка? – спросила Клавдия Дмитриевна, останавливаясь у меня за спиной. – Во-он участок, где произошло убийство, – прямо за той ржавой емкостью у Лисицына. К сожалению, там ничего не разберешь – сплошные джунгли, но, по крайней мере, услышать кое-что можно, особенно ранним утром, когда вся природа еще спит.

Я заинтересованно посмотрела на Клавдию Дмитриевну, а та кивнула и сказала:

– Природа спит, милочка, а у меня по ночам бессонница. В десять ложусь – в полночь уже ни в одном глазу. И так до самого рассвета. Как говорится, враг не дремлет, – ухмыльнулась она.

– Значит, вы слышали что-то в ночь убийства? – догадалась я.

– А как же! Ясное дело, слышала! Я еще вечером слышала, как эти двое лаются на всю округу. Ужасно противные голоса у мужчин, когда они в гневе!

– Если бы только голоса! – вздохнула я притворно. – И долго они ругались?

– Совсем недолго, – ответила Клавдия Дмитриевна. – Засветло уже кончили. Токмакова увела супруга в дом, а этот с собакой поплелся в Затон – я видела, как они выходили на дорогу.

– А потом что было, Клавдия Дмитриевна? – поинтересовалась я.

– Потом он вернулся. Примерно через час. И тоже заперся на даче. Представляю, какое он свинство развел там за те месяцы, что жил!

– А вы, случайно, не в курсе, кто определил его на эту дачу?

– Я, милочка, тут живу, только когда становится тепло, – объяснила Клавдия Дмитриевна. – А он заселился, говорят, в апреле, еще снег не весь сошел. Но я сейчас вам кое-что расскажу, а вы делайте выводы.

Повелительным жестом она усадила меня в кресло, а сама опустилась на топчан и принялась рассказывать, отмечая каждый изложенный факт загибанием пальца на левой руке.

– Итак, Гаврилов вернулся и закрылся у себя на даче. Все было тихо до самого вечера. Потом стемнело, и я легла подремать. Часы у меня всегда под рукой. Часы, бинокль и фонарик. Вы-то понимаете, как важно контролировать время с точностью до минуты! Поэтому я могу определенно сказать – проснулась я в шесть минут первого. Кругом была темнота – хоть глаз выколи. Я открыла окошко. Все небо было усыпано звездами. Звенели сверчки. Я дышала воздухом и обдумывала дела на завтрашний день. Вдруг в тишине заворчала и залаяла собака. Я насторожилась и, конечно, проверила время. Было без двадцати час. Собака еще раз гаркнула, и послышался какой-то неясный шум, будто что-то крупное катается в густой траве. Длилось это недолго, а потом снова наступила тишина. Как я ни прислушивалась, ничего интересного больше услышать мне не удалось. Но спать я все равно не могла и спустилась в сад. Побродила в темноте по саду, как привидение, – электричества-то у меня нет, – а потом затеяла прогуляться. Это уже было три часа ночи, еще было темно. Я взяла фонарик и тут по узенькой тропке пошла к дороге, – в этом месте Клавдия Дмитриевна сделала большие глаза и замирающим голосом сообщила: – И тут я услышала, что едет машина!

С удовлетворением отметив, что я слушаю ее с открытым ртом, Клавдия Дмитриевна хитро улыбнулась и торжествующе объявила:

– Они могут водить за нос кого угодно, но только не старую Клавдию Дмитриевну! Конечно, было еще темно, но ведь был фонарик! Я просто спряталась в кустах и подождала, пока он поставил машину на обычном месте.

– На обычном месте? – невольно воскликнула я. – Ничего не понимаю. И кто же это был?

– Не торопитесь, милочка, – победоносно усмехнулась старушка. – Я тоже не торопилась, поэтому кое-что разузнала. Итак, он поставил машину, выключил мотор и пошел назад, свернув на дорожку, которая ведет к даче Порошкова. Я дождалась, пока затихнут шаги, и подкралась к машине. Как я и думала, это оказалась вишневая «девятка» с уже известным мне номером – он записан у меня в книжечке. Ага, сказала я себе, потому что эта машина появлялась здесь уже не впервые. Между прочим, всегда по ночам!.. Хотя могу и соврать, милочка. Все-таки у меня не сто глаз, что-то я могла и упустить. Но одно знаю точно: до этого «девятка» трижды наведывалась в наши края, а те, кто на ней приезжал, ходили в гости к покойнику… Ну, то есть тогда-то он еще не был покойником, это ясно.

– И что же это были за люди? – с нетерпением спросила я.

– Этого я не знаю, – категорически заявила старушка. – Были мужчина с женщиной, а потом женщина одна. Между прочим, в первый приезд они привезли пса – ведь появился он здесь не сразу!

– Женщина? Интересно, – сказала я. – И вы можете ее описать?

– Нет, не могу, – отрезала Клавдия Дмитриевна. – Визиты происходили в темноте, а я все-таки не сова, хотя и не сплю по ночам. Но я дам вам номер машины, и вы без труда сумеете отыскать ее хозяев.