Энлиату указал на второй котел, кипящий на огне. Отстранив от себя жуткую голову, воин бросил ее в бурлящую смолу.

Глава первая

Северо-Восточный Ирак, наше время

— Патроны! — крикнул Джем командиру своего подразделения сержанту Джейсону Йегеру, который скрючился в четырех метрах от него позади массивной глыбы известняка.

Не отрывая правого глаза от прицела винтовки, Джейсон вытащил полный магазин и бросил его Джему. В пестрой коллекции оружия российского производства, отобранной у бродячего афганского торговца оружием, у каждой винтовки был свой уникальный звук, что помогало Джейсону вести грубый учет, кто как тратит боеприпасы. Джем не скупясь давил на спусковой крючок своего АК-74, стреляя больше очередями, чем одиночными.

— Притормози, а то останешься ни с чем! — крикнул Джейсон. Хотя десять уцелевших арабских бойцов имели численное преимущество и занимали более выгодную позицию на высоте, в искусстве убивать они значительно уступали закаленной команде Джейсона. Нехватка боеприпасов, однако, была ой как некстати. Противник мог уйти вглубь Загросских гор — этого рая мятежников, полного пещер и труднопроходимых перевалов.

Джейсон свистнул Джему и сделал широкое круговое движение рукой, указывая вверх по склону направо. Он подавил желание почесать кожу под неряшливой бородой.

Не прошло и двух секунд, как над кучей камней показалась красно-белая куфия, а мгновение спустя высунулся и полуавтоматический «Калашников». Джейсон сделал три быстрых выстрела и мысленно исправил число оставшихся врагов: девять.

Нырнув за камень, он схватил свой рюкзак и бросился в сторону. И вовремя — через валун перелетела «лимонка», упала на песок и взорвалась.

Пока повстанцы перекликались на арабском языке, Джейсон достал бинокль «вектроникс» и просканировал обе позиции противника. Устройство автоматически определило координаты через GPS и записало их на жесткий диск.

Спрятавшись за пригорком, он раскрыл ламинированную полевую карту, чтобы проверить координаты цели. Из кармана жилета он достал спутниковый телефон, который выглядел почти как обычный мобильник, и позвонил на авиабазу в Кемп-Иглз-Нест, к северу от Киркука. Трубку снял телефонист штаба:

— Пароль?

— «Кадиллак».

— Число?

— Один-пять-два.

— Чем могу помочь, Гугл?

Даже находясь под огнем, Джейсон не мог не улыбнуться. Он заработал свое новое прозвище после того, как вместе с другими ребятами на авиабазе сыграл в «Пей, пока думаешь» — своеобразную версию викторины «Счастливый случай». Джейсон ответил на все вопросы игры, даже не открыв банку с пивом.

— У нас кончаются боеприпасы, — громко доложил Джейсон, чтобы перекричать звуки стрельбы. — Мы прижали девятерых повстанцев. У них есть легкая артиллерия. Срочно нужен штурмовик. — Он передал координаты.

— Вас понял. Через четыре минуты к вам прилетит Кэндимен.

Отметив время, Джейсон убрал спутниковый телефон в жилет и рукавом отер пот с глаз. Он должен был удостовериться, что его люди находятся не слишком близко к намеченным зонам обстрела. Сначала он взглянул в сторону Джема, который забился в щель в пятнадцати метрах выше по склону. Он поливал последними словами свой заклинивший автомат.

У основания холма залег Кэмел, окопавшийся за изрешеченным пулями телом одногорбого верблюда. На протяжении нескольких прошедших месяцев у бывшего морского пехотинца и снайпера Тайлера Хэткока развилась странная привязанность к этому животному. К тому же он курил «Кэмел». Так что его товарищам не пришлось ломать голову, придумывая ему прозвище. До начала боя Кэмел использовал животное для отвода глаз, галопируя на нем без седла по узкому шоссе. Когда началась перестрелка, он оказался на открытом месте под огнем. Тогда он спешился, выстрелил своему горбатому товарищу в ухо и использовал его как удивительно эффективный щит.

Недалеко от позиции Кэмела Джейсон заметил Денниса Кумбса — его прозвали Мясом за внушительную фигуру, состоявшую из одних мускулов, которые он нарастил, работая на ферме в Оклахоме, — тот прятался за изрешеченной пулями «тойотой», бывшей головной машиной конвоя противника. На водительском сиденье раскинулось тело убитого араба. Позади «тойоты» стояло еще три пикапа, брошенных боевиками.

Появляясь и исчезая из вида, за капотом второго пикапа мелькал красный тюрбан последнего человека Джейсона, Хазо. Этот сорокадвухлетний курд был глазами и ушами отряда: переводчиком, помощником, посыльным. Хазо был одновременно их лучшим активом и худшим пассивом, потому что, как и большинство курдских христиан, он отказывался брать в руки оружие.

Джейсон переполз повыше, чтобы рассмотреть противника. Ему не понравилось то, что он увидел. Позади огромной кучи камней три араба в белых тюрбанах собирали длинную толстую трубу с надписями, говорившими о советском происхождении. Четвертый человек, на голове которого была надета черная куфия, стоял наготове с миной.

— Проклятие!