Читаем Чудовище во мраке полностью

Трой. – А может быть, она решила поделиться с Натушем той самой тайной, которую намеревалась доверить мне?»

Мисс Рикерби-Каррик что-то протягивала доктору на ладони. Трой подумала, не бабочку ли? Натуш нагнулся и слегка кивнул. Они медленно шли к «Зодиаку», и по мере их приближения все слышней становился трубный голос:

«…ваш лечащий врач… то, что вам поможет… весьма вероятно…»

Трой поняла, что мисс Рикерби-Каррик и в самом деле консультируется с Натушем.

Затем они оба исчезли из поля зрения и на фоне руин появились остальные пассажиры: Хьюсоны, Лазенби, Поллок. Они помахали Кэли Барду и по одному стали спускаться к реке. На бледнеющем зеленоватом небе их силуэты казались вырезанными из чёрной бумаги фигурками, и внезапно Трой почудилось, что она участвует в каком-то спектакле.

Вечер был тёплый. Трой прилегла, и, хотя в каюте было темно, она не зажигала света, опасаясь, что мисс Рикерби-Каррик нагрянет с расспросами о её самочувствии.

Преодолев укоры совести, она даже заперла дверь. После мигрени ей всегда хотелось спать, и вскоре она задремала.

Сквозь сон ей слышались какие-то голоса, кто-то царапался в чью-то дверь чуть слышно, как мышь, но упорно. Трой наконец проснулась, заставила себя встать и открыла дверь.

Никого.

В коридоре было совершенно пусто. Уже потом ей вспомнилось, что, когда она открывала дверь, кажется, тихо закрылась чья-то другая.

Она немного постояла, но не услышала ни звука. Тогда, решив, что это царапание у дверей ей просто приснилось, она легла и сразу же уснула снова.

3

Когда она проснулась, было совсем светло и все, как видно, уже встали – слышались приглушённые стуки, голоса, шаги в коридоре и какой-то шум в соседней каюте номер 8. Потом раздался стук в её собственную дверь, и вошла миссис Тритуэй с чаем.

– Что-нибудь случилось? – спросила Трой.

– Да как вам сказать, миссис Аллейн, – ответила та, излучая улыбку. – И да и нет. Дело в том, что мисс Рикерби-Каррик, кажется, нас покинула.

– Покинула? То есть уехала?

– Да.

– Но как же?…

– Очевидно, это произошло очень рано, ещё до того, как мы встали, а Том уже в шесть был на ногах.

– И что же, она даже не оставила записки?

– Да нет, записочку оставила. Нацарапала на клочке газеты: «Меня срочно вызвали. Прошу извинить. Напишу».

– Как странно.

– Муж думает, что за ней кто-то приехал ночью: какие-нибудь знакомые на машине, а может, она вызвала такси из Толларка или Лонгминстера. Кто её знает. А день сегодня чудесный, – заметила она и вышла.

Когда Трой вошла в салон, там уже близилось к концу обсуждение внезапного отъезда мисс Рикерби-Каррик.

Приход Трой ненадолго оживил угасший интерес. Её засыпали вопросами: не говорила ли ей что-нибудь «беглянка»? Остальным она не говорила ничего.

– Вернее было бы сказать, не говорила ничего интересного, – ехидно уточнил Кэли Бард.

– Мистер Бард, вы злой. Как вам не жаль бедняжку? –

вступилась мисс Хьюсон.

– А почему это она «бедняжка»? – возразил он.

– Вы прекрасно знаете почему, – сказала Трой. – О ней просто нельзя думать иначе, чем о «бедняжке мисс Рикерби-Каррик», и это делает её ещё более жалкой.

– Вы прелесть, – сказал Бард.

Трой ничего не ответила. Доктор Натуш, не принимавший участия в разговоре, взглянул на неё сочувственно

– вероятно, у неё был очень растерянный вид.

Мистер Лазенби с похвалой отозвался о душевных свойствах мисс Рикерби-Каррик. Он сказал, что она воплощённая доброта. Мистер Хьюсон сухо заметил, что она «несколько возбудима». Мистер Поллок согласился с этим:

«Ни на секунду не умолкнет».

«Они все рады», – подумала Трой.

Она вышла на палубу. Теплоход уже отчаливал, когда смотритель шлюза крикнул, что им только что звонили из таксомоторного парка в Лонгминстере. Мисс – как её там –

Каррик просила сообщить, что её вызвали к больной подруге.

– Спасибо. – Шкипер вернулся к рулю. Во время этого разговора доктор Натуш вышел на палубу и спросил:

– Миссис Аллейн, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Да, конечно, – сказала Трой. – Разговор будет конфиденциальный?

– Пожалуй. Может быть, пройдём сюда?

Они прошли за груду приоткрытых брезентом шезлонгов. Здесь же, на палубе, лежал уже спущенный надувной оранжевый матрац.

Доктор Натуш наклонился, взглянул на него и сказал:

– Мне кажется, мисс Рикерби-Каррик спала здесь ночью.

– В самом деле?

– Во всяком случае, она собиралась это сделать.

Трой промолчала.

– Миссис Аллейн, вы, надеюсь, простите мой вопрос, и, если не хотите, не отвечайте. Она разговаривала с вами вчера вечером, вернувшись на борт?

– Нет. Я рано ушла в каюту: у меня был приступ мигрени.

– Да, мне вчера показалось, что вы плохо выглядите.

– Приступ скоро прошёл. Но, возможно, это она царапалась ко мне в дверь. Я очень крепко спала, а когда отворила дверь, в коридоре никого не было.

– Понятно. Она намекала мне, что собирается вам что-то сообщить.

– Да, я знаю. Вы считаете, – спросила Трой, что мне следовало зайти к ней в каюту?

– Нет, нет. Просто мисс Рикерби-Каррик о вас очень высокого мнения, и я думал, может, она собирается… – Он замялся, потом твёрдо закончил: