Читаем Чудовище полностью

– Луиза, успокойся! – воскликнула она. – Не поднимай шума. Нам не нужны ни твои оправдания, ни объяснения. Мы просто хотим, чтобы ты знала: мы далеко не так наивны и скорее умрем, чем позволим князю думать, что наша семья ведет нечестную игру. Мы порядочные люди. Поэтому мы встретили князя сегодня утром, зашли с ним в его кабинет и рассказали ему все, включая наши подозрения насчет… – Она умолкла и с трудом перевела дух. – Луиза, он далеко не глуп. Он выслушал наш рассказ совершенно спокойно, ничему не удивляясь. Вероятно, ему что-то известно. И его дядя вчера был настроен откровенно враждебно. На остальных нам наплевать… – Это было очень сильное выражение в устах ее матушки. – Но с порядочными, достойными людьми надо поступать так же достойно и порядочно.

Изабель собралась с мыслями и торопливо продолжала:

– Это было нелегко. Прошу тебя, пойми, что мы с отцом очень любим тебя и гордимся тобой. Ничто не изменилось. Тебя ждет потрясающее замужество, ты этого заслуживаешь. Но мы хотим быть уверенными. Ты наше сокровище, и мы не допустим, чтобы про тебя ходили дурные слухи. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Луиза не понимала, но была настолько смущена и потрясена подозрениями родителей (если бы они знали правду!) по поводу ее приключений на корабле, что не имела сил переспросить.

Ее матушка неожиданно улыбнулась и сказала:

– Как бы то ни было, князь весьма снисходительно принял наши откровения. О, эти французы! – Она рассмеялась. – Европейская широта взглядов. Он заявил, что не возражает, если его жена будет бойкой, и что он не намерен отступаться от тебя. А теперь слушай меня внимательно.

Луизе только и оставалось, что слушать. Ее бросало то в жар, то в холод. Лицо девушки пылало. Она отвела глаза, несказанно униженная. И как она могла недооценивать своих родителей? Порядочные, искренние люди. Ну да. Паша тоже называл ее так, но она даже и не подумала о собственной чести, собираясь начать новую жизнь во лжи. Вот почему, вероятно, ей было так неловко от внимания и любезности князя, которые тот проявлял при каждом удобном случае. Душевное спокойствие можно обрести только с чистой совестью – мысль об этом как-то раньше не приходила ей в голову.

Тем временем матушка продолжала:

– Итак, вот что мы решили, Луиза. Для соблюдения приличий мы будем делать вид, что готовимся к свадьбе, но князь согласился на две недели увезти тебя в Грасс – так сказать, инсценировать твое бегство с возлюбленным. Ничего более приемлемого мы не придумали, но замужество, как нам кажется, самое подходящее, что можно пожелать такой юной, э-э-э, такой девушке, как ты. – Голос ее пресекся. – Я очень надеялась, что у тебя будет роскошная свадьба, но… – Она подавленно умолкла.

Луиза не знала, что и сказать, куда спрятать глаза. В течение минуты они обе не проронили ни слова.

Конечно, роскошная свадьба нужна прежде всего ее матери. Самой Луизе было все равно. И все же она чувствовала себя ужасно, лишив мать того, что было предметом ее мечтаний с тех пор, как Луиза стала понимать, что означают слова «великосветская свадьба». Когда Луиза была еще совсем ребенком, родители в шутку говорили ей, что выдадут ее замуж за какого-нибудь князя. Невероятно, но их мечта сбывалась.

Ее матушка продолжала:

– Конечно, если ты этого хочешь. Ты согласна?

К чему спрашивать? Луиза кивнула. Она встретилась с матерью взглядом и выдавила:

– Мама, прости меня за все неприятности, которые я вам причинила. Мне так жаль.

Матушка взяла ее под руку и повернула обратно.

– Я знаю, дорогая моя. Не волнуйся. – Они с Луизой медленно пошли вдоль берега, усеянного мелкой галькой. – Все будет замечательно. Мы с твоим отцом поживем здесь немного, пока не убедимся, что ты устроилась и счастлива.

Луиза прикусила губу.

– Мама, я в состоянии сама о себе позаботиться. Мать покосилась на нее и продолжала идти как ни в чем не бывало.

Луиза остановилась и дернула ее за руку.

– Нет, ты не поняла. Вы с папой можете уехать, когда сочтете нужным. Я сожалею, если чем-то расстроила вас или обидела, но это моя жизнь. И я должна справиться со всем сама.

Мать пристально посмотрела ей в лицо, и глаза ее заблестели. Две слезинки показались в уголках глаз и потекли по щекам.

– О, моя дорогая, – промолвила она. – Позволь мне еще немного побыть твоей заботливой матерью. Я не готова так быстро расстаться с тобой. – Она шмыгнула носом и спросила с горькой прямотой: – Неужели тебе не терпится покинуть нас?

– Нет, это не так, – возразила Луиза. Она сжала в объятиях женщину, которая обнимала ее тысячу раз. – Конечно, нет. – Она погладила мать по голове. – Я только хочу, чтобы вы перестали тревожиться и ничего больше не предпринимали. – Она чувствовала странную тоску по тому, что еще не ушло, если такое возможно. – Пусть все идет своим чередом. Я сумею о себе позаботиться. Обещаю, что постараюсь стать счастливой и не сделаю ничего, за что вам будет стыдно. Я ведь не глупа и все понимаю.

Когда они вновь поднялись вверх по каменной лестнице и пошли по лужайке, Изабель Вандермеер снова повеселела.