– О Шарль, – пробормотала она, глядя ему вслед. – Лучше бы тебе отказаться от того, что ты задумал. Потому что, если ты еще раз меня обманешь… – Если только он это сделает, их будущее окажется под угрозой.

Луиза покачала головой.

– Ты должен прийти ко мне с открытой душой, – чуть слышно прошептала она.

И Луиза молилась, чтобы так и произошло. Ибо если он действительно решил все еще больше запутать, то им никогда не избавиться от лжи.

Все ее тревоги свелись к следующему: «Если ты не остановишься, если не возьмешь себя в руки, как я уже не раз требовала, если ты не можешь быть со мной откровенным, раскрыться, довериться мне, положиться на меня… О Шарль, тогда я никогда не смогу получить тебя целиком и полностью».

И она не будет даже пытаться это сделать.

Луиза мысленно пообещала себе, что если Шарль продолжит свои рискованные игры, если все ее намеки и ожидания напрасны, то она уедет домой. Он не получит ни ее, ни ребенка. Жизнь и без того достаточно сурова. Луиза вернется туда, где проще раздобыть яичницу с беконом на завтрак и где ей не придется оставаться одной в своей душевной наготе.

Глава 27

В тот вечер Луиза рано отправилась спать. В последнее время беременность так утомляла ее, что у нее слипались глаза уже за обедом. Хорошо, что теперь ей по крайней мере известна причина ее недомогания. Она пожелала Шарлю спокойной ночи. Он озабоченно чмокнул ее в щеку и пообещал, что придет позже, – это уже вошло у него в привычку. Просто ему не надо спать столько, сколько ей.

Итак, Луиза осталась одна в своей спальне. Сквозь дремоту до нее донесся шум с балкона. Она никак не могла определить, что это. Когда же она встала с постели и подошла к балконной двери, то увидела что на балконе стоит человек. Луиза отпрянула, испуганно ахнула, но не успела вскрикнуть, так как ее с силой втолкнули в комнату и закрыли ей рот рукой.

– Ш-ш-ш-ш. Он услышит тебя. – Британский выговор с легким иностранным акцентом – теперь Луиза знала, что это французский, а не арабский акцент.

– Ш-Шарль? – Даже зная, с кем она разговаривает, Луиза не могла до конца в это поверить. Восточный халат, чалма, силуэт в темноте – Шарль тайком прибыл в город, чтобы ее повидать. У нее закружилась голова.

Ей стало смешно. Вот бы скинуть его сейчас с балкона!

– Как ты сюда забрался? – спросила она. Полуслепой человек неважно видит в темноте, к тому же хромой не должен так рисковать. С какой стати ему лазать по деревьям или взбираться по плющу? На его месте она бы боялась высоты.

Ну конечно, так и есть. Луиза захлопала ресницами. Ее Шарль с корабля не стал прыгать через поручни, предпочтя другой путь. «О, как глупо, – думала Луиза. – Какая же я дура!» Как же она сразу не догадалась?

– Шарль, – сурово промолвила Луиза. Как будто, повторяя его имя, она могла разоблачить его, Нет, это не помогло, потому что она – она сама вплела эту нить в их запутанный клубок. Господи, да придет ли конец этому идиотизму?

И все же Луиза не удержалась и воскликнула:

– Шарль, это ты!

– Ну конечно, я. Твой одноглазый муженек сказал, что…

– О, прекрати! Не делай этого!

Шарль попытался обнять ее.

Луиза вцепилась в его халат и попробовала встряхнуть его за плечи, но д'Аркур застыл непоколебимо, как скала.

– Скажи мне! – воскликнула она.

– Да послушай же меня. – И он бросил ей в лицо очередную глупость, свидетельствующую о темных сторонах его натуры: – Ты хотела завести роман на стороне, потому что твой будущий муж был тебе противен. Что ж, он по-прежнему уродлив? Хочешь ли ты возобновить, наш роман?

– Шарль…

– И меня зовут не Шарль, а Ален…

– Прекрати, прекрати, прекрати! – Луиза замолотила кулачками по его груди, но он поймал ее за руки. Почти умоляющим тоном она промолвила: – Ты не один раз пытался сказать мне об этом, так сделай это сейчас и не увиливай, не отступай назад только потому, что я тебя не од-д… – она хотела сказать «не одобряю».

Луиза вырвалась из его объятий и бросилась к выключателю.

Она включила свет, прежде чем Шарль успел сообразить, что происходит.

Шарль предстал перед ней во всем своем шутовском облачении, прищурив единственный глаз.

– Луиза… – вымолвил он.