Читаем Чудо Сталинграда полностью

Но в тыл к немцам продолжали засылать диверсионные группы. Правда, толку от этого было чуть. С 24 августа по 1 сентября было заброшено три диверсионные группы в составе 17 человек и партизанский отряд в район Калачана-Дону, насчитывавший 33 человека, однако никакого ущерба противнику они не нанесли. В середине сентября было заброшено еще семь диверсионных групп по семь человек в каждой. Удачно перешли линию фронта лишь три группы, остальные погибли при попытке прорыва. Единственное, что делали уцелевшие группы, это перерезали телефонные провода и вели счет проезжающим машинам. Также группой из 15 человек, согласно ее донесению, был атакован обоз из шести подвод и уничтожено шестеро солдат противника. Группой были захвачены трофеи: одна винтовка, губная гармошка, пара сапог. Можно предположить, что пятеро убитых были местными жителями, мобилизованными со своими подводами для перевозки грузов и сопровождаемые одним немецким солдатом-обозником. В октябре-ноябре диверсантов продолжали засылать, но эффективность их действий была крайне низкой. Диверсанты-разведчики только наблюдали за движением по дорогам и перерезали телефонные провода. При этом группы несли потери как от немцев, так и от казачьих отрядов самообороны. Казаки как на Дону, так и на Кубани и Тереке встретили немецкие войска как избавителей от большевистского гнета. С самого начала войны немцы считали казаков, равно как и горцев Кавказа арийским народом и рассматривали их как своих союзников.

Летом – осенью 1942 года вермахт начал формировать казачьи части, общая численность которых к концу года составила не менее 30 тыс. человек. Первоначально эти части (первая из которых была сформирована еще 3 октября 1941 года) комплектовались из военнопленных. Но особенно много казаков влилось в германскую армию, когда немцы вошли на территории казачьих областей Дона, Кубани и Терека. И это при том, что по приказу Ставки при оставлении этих территорий (как и любых других) все мужское население от 17 до 50 лет подлежало поголовной мобилизации. В ноябре 1942 года германское командование дало санкцию на формирование казачьих полков.

По немецким данным, в составе 6-й немецкой армии служило 57 тыс. бывших советских граждан. Правда, по большей части это были не казаки, а русские и украинские красноармейцы, попавшие в плен под Харьковом. Как и казаки, они служили в вермахте добровольно, но был один мощный фактор, вынуждавший их к этому, – угроза умереть от голода в лагере для военнопленных. 7 декабря 1942 года Особый отдел Донского фронта направил в Москву сообщение о письмах русских «добровольцев»: «При занятии х. Голубинского на участке 21-й армии в здании комендатуры обнаружено 18 неотправленных писем. Обратные адреса показывают, что отправители – русские, числятся на службе в германской армии, носят название «добровольцев» («добровольных помощников», «хи-ви». – Б.В.). Все отправители из 11-го взвода, полевая почта 24158. Письма адресованы женам, родственникам: 12 писем в Ростовскую область, шесть писем в Краснодарский край.

Отправители – донские и кубанские казаки – сообщают семьям, что они находятся на службе в германской армии, обеспечены одеждой, питанием, зарплатой, получаемой на себя и членов семьи, запрашивают о положении семьи, предлагают обратиться за помощью в местные комендатуры.

Глухов Николай пишет своей жене Глуховой Александре и своим детям в с. Синявка, Никлиновского р-на, Ростовской области: «Я жив и здоров, одет и сыт очень хорошо, болею о вас, живы ли вы и есть ли у вас чего покушать. Я думаю, староста Синявский знает, где я нахожусь и он должен оказать тебе, жена, и моим детям пособие. Деньги на вас я получаю, наладится почта, буду вам высылать».

Глухов Иван пишет своей жене Глуховой Анне в с. Синявка, Никлиновского р-на: «Нахожусь в немецкой армии… Мы живем хорошо, нас одели и обули и кушать есть чего на каждый день. Как получишь мое письмо, обратись к коменданту военному и гражданскому, в чем нуждаешься, попроси помощи. Когда получишь письмо и будешь иметь переписку, то я смогу прислать тебе справку, где я нахожусь, тебе она намного поможет».

В таком же стиле выдержаны почти все письма.

Некоторые сообщают, что находятся вместе в одной части со своими станичниками. Тот же Глухов Иван пишет жене Глуховой Анне в Ростовскую область, станицу Синявка, Никлиновского района: «…Мы, синявские, находимся в одном месте: я, Семен Каменщиков, Ваня Аксайский, Николай, Василий Шишкины».

Ларин Семен пишет отцу Василию Ларину в станицу Егорлыкская: «…Нас в одной части три станичника: я, Головатенко Илья, Шапошников Максим».

Большинство восхваляют в письмах силу германской армии и ее командование. Ларин Семен пишет отцу: «…Имею право гордиться, что нахожусь в германской армии солдатом, числюсь как донской казак. По мобилизации не воевал, сразу пошел на сторону германской армии. Вообще у красных не воевал ни одной минуты, а пошел в германскую армию».